Книга Аморальный, страница 65 – Алайна Салах

Спускаю Карине в рот и отваливаюсь на подушку. Она падает рядом, лицо мокрое от слёз и слюней, и дышит, как болонка старая.

— Нормально всё? — говорю, глядя в потолок. — Я чуток увлёкся.

— Нет, всё хорошо… — лепечет. — Мне понравилось.

Всё-таки она с ебанцой. Помимо того, что хуйню несёт, вечно услужить пытается. Вообще хер пойми, что ей нравится, а что нет. Вчера в рестике долбоёб-официант с заказом ошибся, и ей не то принесли. Я говорю: замени, а эта: нет, не надо, и сидит, блядь, давится. Интерьер-то у неё топовый, высшее образование есть, если не пиздит. Но скучная блядь — это ужас. Хотя не сопля уже. Сколько ей лет, она сказала? Двадцать девять, что ли.

— Давай в душ чеши, — напоминаю. — Тебе же на работу надо.

— Нет, — бормочет эхом. — Я на сегодня на всякий случай тоже отпросилась. Думала, может, ты позавтракать захочешь и прогуляться.

Первая мысль — нахер послать. В смысле, завтрак ей в номер заказать, а самому съебаться. Я потому и гостишку снял, чтобы дома перед глазами не маячила и бродить под ручку не собирался.

Но тут она боком подкатывается, руку через меня перекидывает и жмётся щекой. Молчит и сопит в подмышку. И мне, блядь, жалко её становится. Может потому, что давно знаю и в курсе, что ни хера Карина не блядь и не шкура, а просто вот так криво мужика себе ищет.

— Дуй умываться, — говорю и хлопаю её по тощей ляжке. — Поехали завтракать. Потом до дома тебя докину.

Эта сразу подскакивает — радостная до усрачки, и мечется в душевую. У меня у самого настроение хер пойми — какое-то глушённое. Всё-таки эта сучка Эмма с её выкрутасом нехило поднасрала.

— Кость, а куда завтракать поедем? — орёт из-за двери.

Опять она мне мозги зачем-то выебать пытается. Как будто ей не похуй, где жрать. Можно так же спуститься в рестик. Там у них наверняка шведский стол. Хотя…

Я пялюсь на часы. Время уже к одиннадцати близится, значит, «Монро» вот-вот откроется. Скатаемся-ка туда, чтобы Карину порадовать и заодно сучке мелкой хуй к носу подвести.

— Ой, а я здесь ни разу не была, — чирикает Карина, выплёвываясь из тачки. — Здесь вкусно, да? Я на завтраки обычно в «Клюкву» хожу. Мне там нравится.

Не вкусно здесь нихера. Заебись, что я сюда в последний раз приезжаю, и не придётся больше местной жратвой давиться. Надеюсь, на месте Эмма, и не зря я сюда притащился.

Заходим. В зале как обычно шаром покати. Девка из смены, забыл, как её звать, — чернявая такая, с косой, от хлопка двери радостно подпрыгивает, но потом видит меня и сразу киснет.

Правда, когда Карина сзади нарисовывается, опять оживляется. Улыбается аж по-сучьи. Реально, они тут все Эмму терпеть не могут, видать. Да и похуй теперь.

— Константин… — Шкет при виде моего прицепа осекается и глазами хлопает растерянно.

Так и хочется сказать: «Обосралась ваша прима-официантка, и хер ваш клоповник мои чаевые теперь увидит».

— Посади куда-нибудь, — говорю.

Этот сразу подрывается, меню хватает и ведёт нас к столу у окна, который я помимо випки облюбовал. Чуть стулья для обоих не выдвигает.

— Эм-м… Константин… — мнется и зыркает многозначительно. — Вам всё как обычно или…?

Вот, блядь, молодец всё-таки шкет. Башка варит. Хули торчит в этой шараге третьесортной с утра до ночи, непонятно. Бабки тут, ясен хер, огромные не платят, на чай тоже много не отваливается — для этого народ в первую очередь нужен. Хозяева сколько угодно могут бабла в рекламу бухать, а хули толку, если еда на выходе хуёвая. Клиенты пришли, поплевались и съебали.