Книга Аморальный, страница 9 – Алайна Салах

У них тут, похоже, всего два нормальных сотрудника: девчонка, которая нас обслуживала, и консуматор Алёна, не брезгующая сосать особо дорогим гостям.

— Але! Есть тут кто-нибудь?

Штора рядом со стойкой трясётся, и через секунду из-за неё выплывает та самая официантка.

При виде меня так испуганно округляет глаза, что приходится задаться вопросом, не наговорил ли ей лишнего бухой, и не пытался ли лапать. Вспоминаю: лапать точно не пытался, только с собой поехать звал. Она отказалась, потому что ждёт принца и с высокой вероятностью — целка.

— Здравствуйте! — девчонка берёт себя в руки и наконец улыбается. — Константин ведь, да? Вы, наверное, за ключами от машины?

Заебись. Геморрой с заказом второго ключа и грустная рожа Эрика — это то, с чем мне теперь точно не придётся иметь дело.

— Да, я вроде оставил… — говорю я, на автомате глядя, как её задница, обтянутая синей юбкой, скрывается за шторой.

Нормальная такая. Не тощая, но и не огромная. Сиськи, кстати, тоже не маленькие, но, по крайней мере, натуральные. Вообще, если её примарафетить — даст тёлкам, вроде Алёны, фору. Интерьер у неё годный, а вот вложений — ноль.

— Вот, пожалуйста! — девчонка выскакивает запыхавшаяся и кладёт на стойку ключи. — И ещё…

Я с непониманием разглядываю купюры, которые она, вытащив из передника, протягивает мне.

— Вы вчера на столе оставили.

Мои мозги вращаются со скрежетом. Оставил на столе? Совсем дура? Или впервые видит чаевые наличкой?

— Себе оставь, — отрезаю я, глядя в её сверкающие идиотизмом глаза. Карие и большие. — Это было на чай.

— Я поняла, что на чай… Но это очень много… — она неуклюже дёргает рукой, из-за чего задевает купюрами моё запястье. — Счёт и так был огромный, а вы его ещё и в одиночку закрыли.

В эту секунду она меня дико бесит. Что, блядь, за самодеятельность такая? Раз положили — бери и не рыпайся. Нахуя чужие деньги экономить? Ты же в обслуге работаешь. Зарплаты в таких местах копеечные, основные бабки — это чаевые. Точно она дура. Дура старательная.

— Убери, — цежу я, смазывая с её лица улыбку. — С подружками можешь копейками перекидываться. Со мной не надо.

— Извините, пожалуйста… — лепечет она, явно перетрухнув. — Я просто подумала… Знаете, как бывает: вечером люди много тратят, а наутро жалеют.

Заботушка, еб твою мать. Не была бы такой жалостливой — глядишь, не пришлось бы пахать две смены подряд.

— А тебе какое до этого дело? Если много тратят — значит, могут себе позволить. А если тратят, когда не могут, — значит, конченные долбоёбы. А долбоёбов нельзя жалеть. Их стрелять надо.

— Похоже на жизненный совет, — мямлит она, пряча руку с купюрами за спину. — Спасибо вам большое. Деньги мне сейчас не лишние.

— А кому они лишние? — усмехаюсь я и лезу в карман за телефоном. Скажу Эрику, чтобы сюда пригонял поесть. Не хочу остывшую жратву из контейнеров лопать.

— Хорошего вам дня! — радостно несётся мне в спину.

Обернувшись, я киваю на стол у окна и делаю знак, чтобы шагала за мной. Девка, конечно, блаженная, но на фоне Алёны и прочей гламурной швали приятно выделяется. Раз уж так нуждается, пусть заработает себе процент от счета.

— Ничего себе, ты проголодался, — Эрик удивлённо оглядывает стол. — Неужели, так много вчера калорий сжёг?

— Даже если и много, то всё равно нихера не вспомню, — я киваю на противоположный стул. — Садись, давай. Жратва тут на четыре с минусом, но борщ зачётный. Я тебе заказал.