Книга До встречи в Дубае, страница 122 – Виктория Короткова

— Спасибо, что приехала. Позволь мне сопроводить тебя до покоев хозяйки, — сказал он монотонно. Он ни полуулыбкой не показал, что был рад меня видеть. Это было совсем на него не похоже.

Я не понимала, какой хозяйки и что вообще здесь делала, но понадеялась, что когда мы скроемся из виду, Ли сможет хоть что-то объяснить. И решила поддержать официальный тон.

— Спасибо, — сказала я по-корейски и поклонилась.

Действительно, когда мы сделали поворот в другой коридор, я увидела, что он немного расслабился. На середине пути он остановился и прошептал:

— Джиа пожелала поговорить с тобой перед смертью. Врач сказал, что анализы ухудшаются и предупредил, чтобы мы успели попрощаться и сказать все, что хотели, чтобы потом не жалеть об утраченной возможности.

— Хорошо, я поговорю, — я попыталась взять его за руку, но он спрятал обе в карманах. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я почувствовала себя прокаженной и убрала руки, чтобы не нервировать его. — Куда?

Риан приоткрыл дверь и пригласил меня внутрь. Естественно, он со мной не вошел. Комната вкусно пахла пачули, ванилью и нотками лаванды, но запахи лекарств и смерти все равно пробивались в общий букет. Окна комнаты выходили на внутреннее патио и открывали красивый вид на небольшой садик. На кровати, отодвинув полупрозрачный палантин, сидела девушка и смотрела на ухоженный цветник. Она не дернулась от скрипа двери и не повернула голову, но заговорила на хорошем английском:

— Каждое движение причиняет боль, и мне уже сложно поворачиваться. Ты не могла бы подойти к свету, чтобы я тебя рассмотрела.

— Конечно.

Я обошла большую кровать и увидела мягкий стул, который будто ждал меня. Я решила сесть, чтобы оказаться на уровне глаз девушки. Страх мой ушел, когда я увидела лицо страдалицы. На нем не было отпечатка физической или душевной боли. Да, в глазах было отчаянное желание поскорее освободить бренное тело, но это совсем не отражалось в чертах лица.

Ее глаза метнулись в мою сторону и подробно рассмотрели. Так обычно мы чувствовали себя на медосмотре в школе, где противно лапали все части тела. После тщательного сканирования ее глаза вновь вперились в окно.

— Я думала, ты другая.

— Какая же?

— Легкомысленная, инфантильная, драматичная.

— О, я драматичная. Еще какая! Но почему легкомысленная?

— Потому что ты должна была быть полной противоположностью мне. Риан так говорил. Вот я и подумала, что ты должна быть поверхностной и ветренной. Тем более, отношения в командировке не говорили о тебе ничего хорошего.

— Это правда. Я до сих пор корю себя за такое поведение. Но какая же я по-твоему?

— Сильная, страстная, целеустремленная, а еще заботливая и верная. Последнее — это вывод из того факта, что ты приехала так быстро. Бросила все ради его спокойствия. Сейчас ты тоже изучаешь меня, потому что даже не спросила, зачем летела через полмира.

— Мы через столько прошли — нам не нужны причины. Если ему нужно, чтобы я приехала, значит, я еду. Он не попросил бы просто так. А когда найдет силы, он все объяснит. Я не против подождать.

— Похвально, столько доверия и любви. Но в твоих глазах есть оттенок смерти. Почему?

— Ты наблюдательна, — отметила я.

— Положение обязывает.

Лицо девушки никогда не меняло выражение, но я была уверена, что сейчас она шутила.