Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 64 – Лея Вестова

Она подошла ко мне, нежно коснулась моей руки:

— Но я знаю, милый, ты сделаешь всё возможное для нас. Ты всегда находишь выход. В этом весь ты.

Ее уверенность придавала сил. Но где-то глубоко внутри появилось странное ощущение — смутная тревога, которую я не мог четко сформулировать. Что-то в этом разговоре было не так. Что-то в ее реакциях, в ее словах, в этом внезапном переходе от слез к улыбке...

— Я пойду переоденусь, — сказала Ирина, легко целуя меня в щеку. — А ты пока поешь пирог. Он вкусный, обещаю.

Она выпорхнула из кухни, а я остался сидеть за столом, глядя на кусок яблочного пирога. Аппетита не было. Только нарастающее чувство беспокойства.

Вечером, когда Ирина и Алексей уже спали, я вышел на балкон. Город внизу был расцвечен огнями — красивый, живой, пульсирующий. Где-то там, на другом конце, в нашей старой квартире, спали Ольга и Катя. Интересно, как они? Как Катя справляется со всем, что на нее свалилось? Четырнадцать лет — такой сложный возраст, а тут еще и семейный кризис...

Я глубоко вздохнул, а мысли вернулись к сегодняшнему разговору с Ириной. К ее слезам, к ее улыбке, к ее вопросам о квартире. Этот внезапный переход от отчаяния к ласке... не слишком ли резкий? Не слишком ли наигранный? Действительно ли Ирина любит меня, или её интересуют только деньги?

Я одернул себя. Конечно, она заботится о будущем — нашем общем будущем, о ребенке, о Леше. И ее тревога понятна — она уже обожглась когда-то с бывшим мужем. Вполне естественно, что она боится повторения.

А я… я, как всегда, придумаю что-нибудь и позабочусь о своих детях…

Суббота обещала быть обычной — одной из тех редких спокойных выходных, когда можно наконец выдохнуть и просто побыть собой. Мама чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы остаться дома одна на пару часов, а у Кати созрела неотложная потребность в новой куртке для школы. «Мам, но это же жизненно важно», — драматично всплеснула она руками за завтраком, и я не смогла сдержать улыбку. После всего, через что нам пришлось пройти, такие обычные подростковые проблемы казались милыми, почти желанными.

— Хорошо, — сдалась я, допивая чай. — Можем съездить в «Новую галерею». Там большой выбор.

На самом деле я просто была рада видеть в глазах дочери что-то кроме глухой обиды и разочарования, которые поселились там с момента разрыва с Андреем. Может, она начинала оправляться.

«Новая галерея» находилась на другом конце города — не самый ближний торговый центр, но Катя уверяла, что именно там проходит акция в нужном ей магазине. В такси мы не разговаривали — Катя была увлечена телефоном, я смотрела в окно, наблюдая за проносящимся городом. Всё привычно, знакомо — и всё же ощущалось иначе. Словно я видела эти здания, эти улицы в какой-то другой жизни, где у меня было другое сердце. Целое, не разбитое.

Торговый центр встретил нас привычной суетой выходного дня. Толпы людей двигались по эскалаторам, из магазинов лилась музыка, воздух был наполнен запахами еды из фудкорта. Катя оживилась, ухватила меня за руку и потянула к магазину на третьем этаже.

— Там ещё распродажи должны быть, — тараторила она, и я послушно следовала за ней, стараясь не отставать. Её энтузиазм был заразителен, и на минуту я почувствовала себя просто матерью, вышедшей за покупками с дочерью. Неброшенной женой, не жертвой обстоятельств — просто матерью. Это было приятно.