Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 7 – Лея Вестова

— Не смейте так говорить с моей мамой!

— А ты не смей повышать голос в моём доме, — огрызнулась я, чувствуя, как по телу разливается странное онемение, словно все нервные окончания одновременно отключились. — Все вон. Немедленно. Или я вызову полицию.

— Ольга, — Андрей наконец заговорил, его голос звучал устало, обречённо, — давай не будем усложнять. Подумай о Кате. О своей маме. Ты правда хочешь скандала?

Я рассмеялась — звук вышел хриплым, надломленным, похожим на карканье.

— Я? Я не хочу скандала? — истерика подступала, грозя захлестнуть меня полностью. — А чего хочешь ты, Андрей? Чтобы я тихо ушла? Уступила тебе квартиру, за которую платила? Отдала тебе дочь, которую растила? Растворилась, исчезла, перестала существовать — просто потому, что ты нашёл себе новую игрушку?

Дверь спальни тихо скрипнула. На пороге стояла мама — бледная, растерянная, с расширенными от испуга глазами.

— Что происходит? — её голос дрожал. — Оленька, кто эти люди?

Ирина поднялась, одёрнув плащ. Странное выражение скользнуло по её лицу — что-то среднее между раздражением и неловкостью.

— Простите за беспокойство, — она повернулась к Андрею. — Мы поговорим позже. Дома.

«Дома». У них был общий дом. Общий дом, общий будущий ребёнок. Осознание этого факта снова ударило, как кувалдой по голове.

Они ушли — Ирина, Алексей и Андрей, захвативший сумку с какими-то вещами. Я стояла в коридоре, вцепившись в дверной косяк, не чувствуя ни рук, ни ног. За спиной тихо плакала мама, постепенно осознавая масштаб катастрофы.

— Оленька, — её голос звучал надломленно, — что же теперь будет?

Я медленно повернулась, глядя на неё — маленькую, хрупкую, испуганную. Мою маму, которую я так боялась потерять, ради которой, если верить Андрею, «перестала быть женщиной».

— Не знаю, мам, — честно ответила я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Не знаю. Но мы справимся. Как-нибудь справимся.

Я опустилась на пол, прислонившись спиной к закрытой двери. Только сейчас, когда они ушли, я почувствовала, как меня бьёт крупная дрожь, как немеют губы, как темнеет в глазах. Шок. Классический шок после психологической травмы.

«Цивилизованно решить», — звучал в голове голос Ирины. Как будто можно цивилизованно решить предательство. Как будто можно культурно оформить измену. Как будто существует элегантный способ разрушить чужую жизнь.

Я подтянула колени к груди, обхватив их руками, и позволила себе то, чего не могла позволить при них — разрыдаться, отдавшись боли полностью, без остатка. Содрогаясь всем телом от рыданий, я выплакивала нашу историю: первую встречу, предложение руки и сердца, рождение Кати, уютные вечера, семейные праздники — всё, что оказалось ложью.

А ещё я оплакивала будущее, которого теперь не будет: спокойную старость рядом с любимым человеком, совместные путешествия, когда Катя вырастет, внуков, которых мы могли бы нянчить вместе... Все эти мечты рухнули, погребены под обломками нашего брака.

Мама неловко опустилась рядом со мной на пол, обняла за плечи. От неё пахло лекарствами и лавандовым мылом — запах детства, запах безопасности. Я уткнулась лицом в её плечо, как делала в детстве, когда мир становился слишком страшным, слишком жестоким.

— Он хочет всё отнять, — прошептала я сквозь слёзы, — нашу квартиру, нашу жизнь. А я была слишком занята, слишком измотана, чтобы замечать. Неужели я правда была такой плохой женой?