Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 4 – Лея Вестова

Горячий душ не смыл тяжести с сердца. Я стояла под обжигающими струями, позволяя воде смешиваться со слезами, и в мыслях проигрывала десятки сценариев: от тихого ухода с Сашей до скандала с битьем посуды и публичным разоблачением. Но на поверхность всплывали лишь вопросы без ответов: как долго? почему? что будет с Сашей?

Приготовила завтрак, методично нарезая фрукты для Сашиной овсянки — идеальными кубиками, как любил сын. Мои руки двигались на автопилоте, выполняя привычный ритуал: кофе для Олега, ровно 93°C, две ложки сахара; хлопья с молоком для Саши; тост с авокадо для себя, хотя мысль о еде вызывала только отвращение. В безупречной хореографии утренних движений я искала спасение от хаоса в голове.

Разбудила Сашу, как всегда, покрывая его сонное личико поцелуями, вдыхая запах детского шампуня и сладковатый аромат сна. Его волосы, такие же темные, как у Олега, торчали во все стороны. Помогла ему собраться в детский сад, подбирая одежду по погоде — начало октября обманчиво солнечное, но уже прохладное.

Он был сонным и капризным, дольше обычного выбирал носки, отказываясь надевать те, что я предложила. Маленький бунт против рутины, или, может быть, дети чувствуют напряжение, даже когда мы пытаемся его скрыть?

— Мам, а папа отвезет меня сегодня? — спросил сынишка, ковыряясь в тарелке с кашей, отодвигая ягоды в сторону, хотя обычно съедал их первыми. Его темно-карие глаза, копия отцовских, смотрели с надеждой, разрывая мое сердце на части.

— Нет, солнышко, у папы сегодня ранняя встреча, — солгала я, не желая расстраивать сына правдой о том, что его отец просто не хочет тратить время на дорогу до сада. Олег редко отвозил его, предпочитая поручить это мне или водителю, нанятому компанией. «Ты же все равно не работаешь полный день», — часто говорил он, словно мои четыре часа в архитектурном бюро были просто хобби, а не карьерой, от которой я частично отказалась ради семьи.

— Он всегда занят, — надул губы Саша, и в этом детском жесте было столько взрослой горечи, что защемило в груди. — Петин папа возит его в сад каждый день. И забирает тоже. А мой — никогда.

Я погладила его по растрепанным волосам, чувствуя, как в горле образуется ком размером с кулак:

— У всех разные графики работы, милый. Папа очень старается для нас, — слова звучали фальшиво даже для меня самой. — Зато мы с тобой можем по дороге петь твои любимые песни.

Хотела добавить что-то еще, но звук шагов заставил меня замолчать. Олег вошел на кухню, уже полностью одетый в темно-серый костюм, блестящий, дорогой, безупречный. Как и весь его внешний образ — выбритый, причесанный, с едва уловимым ароматом парфюма. Не единого признака, что еще двадцать минут назад он спал, запутавшись в одеяле.

— Доброе утро, — произнес муж хриплым со сна голосом. Потрепал Сашу по голове механическим жестом, словно проверяя, на месте ли сын, и налил себе кофе из приготовленного мной кофейника. — Как спалось, чемпион?

— Нормально, — пожал плечами Саша, бросив на меня быстрый взгляд. — Пап, а ты придешь на мое выступление в пятницу? Я буду деревом в осеннем спектакле.

Олег замер на мгновение, поднеся чашку к губам, и я увидела, как в его глазах мелькнуло раздражение, тут же скрытое вежливой улыбкой:

— Постараюсь, сынок. Если не будет срочных дел.