Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 16 – Ирэн Блаватская

Фалах перестал улыбаться, взгляд стал удивленным, потом немного напряженным.

— Что ты молчишь? Я снова не угадал с подарком? — это был намек на судьбу его предыдущих подарков.

— Нет, Фалах… Дело не в этом, — выдавила с трудом.

— Что опять? — произнес раздраженно и крепко сжал ее ладонь. Она заметила, как он бросил беглый взгляд, чтобы убедиться, что их никто не слышит. К счастью, главный конюх вместе с Саттаром отошли к соседнему манежу и о чем-то переговаривались. — Ты же мечтала о белом скакуне…

— А ты не помнишь, что значил белый цвет для меня?

— Какая к черту разница? — он попытался вспомнить. — Что ты там говорила? Символ чистоты и непорочности?

— Да… МОЕЙ чистоты и непорочности, Фалах. Ты немного опоздал с подарком.

Боже… Неужели это сказала она? Эми ужаснулась собственным словам, она и сама не поняла, как это вырвалось… Неужели такой хрупкий, шаткий мир, установленный между ними с таким трудом, снова рушился? Меньше всего на свете хотелось этого, но слово за слово — дальше все стало еще хуже и вышло из-под контроля.

— Что? Это ты к чему сейчас? — лицо побледнело, в глазах снова лед, в голосе сталь.

— Ты утопил меня в грехе и в похоти, сделал своей шлюхой, мной брезгуют как грязью, прилипшей к ногам, и теперь ты заговорил о чистоте и непорочности? Не слишком ли поздно, Фалах?

— Что за драматизм… Эми? Все никак не успокоишься? Хватит цепляться за свои принципы, за которыми спряталась как за ширмой и отказываешься видеть реальность.

— Ты так ничего и не понял.

— Конечно… Куда мне, дикому бедуину… Так просвети меня…

— Дело не только в моих принципах…

— А в чем?

— В том, что я родилась и выросла в патриархальной семье, где царили строгие морально-нравственные устои. Я не могу просто взять и в одночасье измениться. Ты душишь меня, принуждаешь к тому, что для меня неприемлемо... чему мне ставили в пример того, как не должно быть… что осуждает и отвергает приличное общество... как те ужасные вульгарные платья, в которые ты хотел меня одеть... как все, что ты делаешь со мной в постели, заставляя стыдиться и чувствовать себя грязной и развратной… Я задыхаюсь от твоей страсти, твоей жажды обладания мной, твоей одержимости…

Случилось то, чего Эми боялась больше всего. Все, что мучило ее так долго, но что она не могла высказать, не знала как, боялась — всё вышло наружу против ее желания… А теперь она стояла в полной растерянности и не знала, что ее ждет… Знала только, что никогда не простит себе этой бездумной несдержанности и до конца дней будет сожалеть об этом.

Он молча смотрел на нее. Еще недавно живое, теплое лицо стало непроницаемым, не выражало ничего, в глазах лед…

— Ну вот и поговорили… — произнес холодно. Перед ней уже стоял эмир Хафрака.

Понять, что он собирается предпринять, ни по тону его голоса, ни по выражению лица было невозможным, хотя в глубине души все же теплилась слабая надежда, что он не станет реагировать на ее идиотский демарш и забудет об этом. Но, похоже, она ошибалась и все-таки довела его до точки кипения.

Повернувшись к своим стражникам, эмир молча кивнул головой. Огромный гигант, глава его личной охраны, с которым девушка сталкивалась не раз против своей воли и о котором у нее остались самые неприятные воспоминания, отделился от группы и подошел к ним.