Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 26 – Ирэн Блаватская

Несмотря ни на что, он знал о каждом ее шаге, каждом вздохе, каждом взгляде, знал о ней практически всё, кроме того, что творилось в ее голове… но теперь и это перестало быть тайной для него… Ее мысли, так же как и сердце, всё еще были заняты другим мужчиной… Даже находясь между жизнью и смертью, она искала Салеха, звала, просила вернуться, а о нем даже не вспомнила…

Ревность душила, разрушала его изнутри, отравляла жизнь, но, как бы ни было трудно, он держал себя в руках, не давая ей выбраться наружу: знал, что иначе потеряет над собой контроль... Сейчас не об этом надо было думать. Эми всё еще находилась в беспамятстве. Самое главное — чтобы она очнулась, пришла в себя и выздоровела… а со всем остальным он будет бороться после...

Была глубокая ночь. Никаких звуков извне, никаких шумов — как будто всё замерло, только сквозь открытое окно едва ощутимое дыхание ночи касалось легких штор… Хафрак спал крепким сном. В комнате царил легкий полумрак, чтобы свет не тревожил девушку, лежавшую в забытьи.

Когда-то, много лет назад, в такую же тихую, спокойную ночь, точно так же, как сейчас он, его отец, бывший эмир Хафрака, сидел у постели тяжелобольной жены, его матери, и мысленно просил Всевышнего сохранить ей жизнь. Она тяжело рожала, но после того как родила крупного здорового мальчика, которого назвали Салехом, тяжело болела и много дней не приходила в сознание.

Фалаху тогда едва исполнилось восемь лет. Еще совсем мальчишка, он просился к маме, скучал по ней, но его не пускали к ней, говорили, что мама спит и просила ее не беспокоить. Тогда ночью тайком он прокрался к маминой спальне, чтобы хотя бы со стороны посмотреть на нее. Шагнув на цыпочках к слегка приоткрытой двери и заглянув внутрь, мальчик замер от неожиданности. Возле ее кровати сидел отец… Всегда строгий, властный, жесткого нрава, которого побаивались все придворные и который даже по отношению к маме, казалось, был всегда сухим и черствым, в ту ночь выглядел совсем несчастным и потерянным.

Мальчик никогда его не видел таким. Мама неподвижно лежала с закрытыми глазами, а он смотрел на нее с каким-то совсем ему не свойственным теплом и заботой и что-то тихо шептал… гладил ее лицо и целовал руку, практически не выпуская ее из своей ладони. Казалось, что они были где-то очень далеко, в своем, только им одним известном мире, и мысленно общались друг с другом. Эта картина вызвала растерянность и замешательство в душе восьмилетнего ребенка, впервые видевшего своего отца не лишенным простых человеческих качеств, заставила увидеть его в совершенно другом, в новом для себя свете и навсегда сохранилась в его памяти.

Мальчик долго стоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, но так и не решился войти и осторожно, чтобы остаться незамеченным, так же на цыпочках вернулся в свою комнату. Фалах никогда и никому не говорил об этом, потому что знал: отец всю жизнь стыдился своих чувств к маме и скрывал их от всех. Потому и приходил навестить больную жену только глубокой ночью, когда все спали, будучи уверенным в том, что никто не узнает об этом...

Шейх Фахд искренне считал, что любовь к женщине — это нездоровая слабость, болезнь, ахиллесова пята настоящего мужчины, делающая его зависимым и унижающая его достоинство… Был уверен, что эта слабость может ударить по его авторитету в народе и разрушить созданный им же самим образ железного правителя и мужчины. Даже в тот ужасный день, когда шейха Фатма рассказала своему старшему сыну об этом, он промолчал, потому что считал, что это их тайна, тайна двух любящих сердец, и она должна была навсегда остаться с ними...