Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 5 – Ирэн Блаватская

Ничего своего не осталось, совсем ничего… скоро и ее самой тоже не останется, потому что ему все будет мало, он растворит ее в себе... В голове была полная каша, разгребать которую сейчас не было ни сил, ни желания. И как бы ей ни хотелось отдалиться, но она заставила себя закрыть глаза и попыталась заснуть, потому что любое неосторожное движение могло его разбудить, а ей меньше всего на свете сейчас хотелось говорить с ним…

Проснувшись, как всегда, рано утром, с первыми звуками азана, Фалах осторожно встал с пола с девушкой на руках, чтобы не разбудить ее, аккуратно уложил на кровать и укрыл одеялом. Ночью, когда усталая и опустошенная Эми наконец заснула, он не стал рисковать ее сном, чтобы уложить в постель, и, стараясь не делать лишних движений, стянул с себя рубашку и укутал ее в нее…

Она была измотана и замучена, но, скользя по ней влюбленными глазами, он невольно улыбнулся… Расслабленное лицо разгладилось, стерев с себя остатки настороженности, с которой она обычно смотрела на него, и казалось еще светлее и нежнее… Мягкие полураскрытые губы упирались ему в грудь, а горячее дыхание скорее согревало ему душу, чем кожу на груди. Руки, обнимавшие его торс, к его сожалению, уже опустились вниз, разорвав кольцо… Тонкая, хрупкая, она казалась почти прозрачной и напоминала фарфоровую статуэтку, готовую разбиться на миллионы мелких осколков от любого неосторожного прикосновения. И теперь ее целостность напрямую зависела от него, его умелого обращения с ней, его отношения к ней — и не только целостность тела, но и души, и сердца…

Эми проснулась от того, что солнечный лучик, пробившись сквозь окно, светил в лицо, ласково согревая кожу. Улыбнувшись нежным прикосновениям, девушка открыла глаза, и вдруг ее взгляд встретился с внимательным взглядом черных глаз, устремленным на нее. Вздрогнув, моргнула, но видение не исчезло. Она лежала на кровати, Фалах полулежал на подушках рядом и смотрел на нее. Странно, она никогда не видела его по утрам: к ее великой радости, он исчезал из ее комнаты, пока она еще спала. Что остановило его сегодня? Почему он здесь? Потому что вчера не получил свою порцию секса? А вдруг… Нервно опустила глаза, разглядывая себя. Верить в его бескорыстность или великодушие не было ни единой причины, но обнаружив, что все еще укутана в его рубашку и накрыта сверху одеялом, немного успокоилась… Но не будучи наивной дурочкой, понимала, что он не просто так остался здесь. Бессердечный дикарь, несложно догадаться почему — значит, будет сейчас домогаться ее… В памяти возникли картины вчерашнего вечера, стало нестерпимо стыдно за свою несдержанность, за проявление слабости, за ужасную истерику, за то, что вынудила его пожалеть себя… если ему вообще знакомо это чувство…

— Аюни… Ты уже проснулась? — Голос был теплым, без иронии и стали. Рука потянулась к голове, стала мягко ласкать волосы, наматывая прядь на палец.

— Сабах аль хайри (араб. «доброе утро»), — произнесла неуверенно, не сводя с него напряженного взгляда.

— Как ты? Тебе уже лучше?

— Да.

— Ну вот и хорошо, — кивнул, указав глазами на чашку на прикроватном столике. — Выпей, и тебе станет еще лучше. Ты знаешь этот напиток.

Она не стала спорить, этот целебный напиток и правда был чудодейственным. Приподнявшись, уселась на кровати, запахнула плотнее рубашку на груди, чтобы не провоцировать мужчину рядом, и стала медленно, по глоточку, наслаждаться живительной влагой, довольно приятной на вкус.