Книга Отпуск с бывшим мужем, страница 20 – Диана Рымарь

Тут-то до меня окончательно доходит, во что я вляпалась.

Челюсть отвисает, глаза становятся квадратными.

Шестьсот пятьдесят тысяч!

Да он что, совсем с ума сошел?!

Когда я его нанимала за четыре тысячи в час, уж никак не думала, что ему придется задержаться тут на неделю. Рассчитывала максимум на пару часов — покрасоваться перед Владом, показать, какой у меня шикарный любовник, а потом уехать каждый своей дорогой.

Это ж получается форменный грабеж.

Да и нет у меня таких денег. Особенно после оплаты этого замечательного домика у моря. Который ни разу не дешевый, особенно в самый сезон. Я — банкрот. Ну почти… И мне еще мебель в квартиру покупать. А он тут такие суммы называет, будто я олигарх какой-то.

И да, я тоже умею считать, между прочим.

— В сутках восемь рабочих часов, — парирую я, стараясь говорить уверенно. — Думаю, вряд ли дольше тебе придется изображать моего любовника.

Ну правда же. Не круглосуточно же мне его демонстрировать. Встали утром, позавтракали вместе, днем немного побыли на виду, поужинали — и свободен. Остальное время каждый сам по себе.

А он еще шире ухмыляется, дальше разводит свою калькуляцию:

— Окей, детка, — тон у него такой покровительственный, что хочется дать ему по роже, — восемь рабочих часов, это получается тридцать две тысячи в сутки, и того эта клоунада обойдется тебе в двести двадцать четыре тысячи. Потянешь?

Ну это, конечно, не шестьсот пятьдесят, но все равно дофига и больше.

Честно говоря, меня шокирует эта цифра. Кровь стучит в висках, дыхание перехватывает. Двести двадцать четыре тысячи!

Ни при каком раскладе я не заплачу Покровскому такую сумму. Я лучше за эти деньги себе мебель в спальню куплю. Но если сейчас объявлю об этом, он же опозорит меня при бывшем муже и уйдет. А я останусь с носом.

— Или так, или… — он хитро на меня смотрит, прищурив глаза.

В этом взгляде столько злорадства, что становится не по себе. Что он задумал, этот гад?

— Что значит это твое «или»? — Мой голос дрожит от возмущения.

— Сказал же, — пожимает он плечами с невинным видом. — Я меняю условия договора.

— На какие? — спрашиваю с нажимом, сжимая кулаки.

И тут он начинает самозабвенно перечислять, загибая пальцы:

— На целую неделю ты — моя крепостная женщина, а еще…

Мое лицо вытягивается, а челюсть падает на пол.

— Чего?! — тяну на выдохе.

Отчего-то вспоминается урок истории в одиннадцатом классе, когда мы обсуждали неравноправие в обществе дореволюционной России.

Помню-помню выкрик Покровского, что таких, как я, только в крепостные и взяли бы, мол на барыню при всем желании не тяну.

Помещик недоделанный!

Интересно, он тоже это вспомнил?

— Покровский, хочу напомнить, что крепостное право в России отменили еще в тысяча восемьсот шестьдесят первом году.

— Но не в этой конкретной спальне. — Он нагло ухмыляется. — Слушай дальше, Булочкина. И слушай внимательно. Теперь ты подчиняешься мне во всем. Целую неделю изображаешь идеальную женщину. Завтраки в постель, ужины на закате во дворе, прогулки по пляжу под ручку, совместное купание…

С каждым словом у меня глаза все больше округляются. Что за бред он несет?

А он наслаждается произведенным эффектом. Откровенно наслаждается.

Отдохнула Альбина, что называется.

Ух как отдохнула. Считай, на весь год зарядилась энергией. Вместо релакса — обслуживание его королевского величества. Пятки ему почесать не надо случаем? Или спинку?