Книга Подонки. «Молись и проси», страница 37 – Кейт Блейз

Вечером решаю позвонить Марку, он поднимает трубку сразу после первого же гудка.

— Мне срочно нужно развеяться.

— Сладкая моя, ты жива? Голос как у привидения.

— Хочу в кино, — говорю я без предисловий. — Сейчас.

— Десять минут, и я уже в тачке буду. Только надену что-нибудь, в чём я не постесняюсь показаться с тобой на публике.

Я усмехаюсь, бросаю трубку и надеваю джинсы, белую футболку, кроссовки. Волосы собираю в хвост, на лицо наношу каплю тонального и тушь.

Спустя время Марк сигналит у главных ворот, вальяжно развалившись за рулём своей тачки, и выскакивает из неё, как только увидел меня.

— Привет, дурында, — он хлопает меня по плечу и тут же замечает рукав футболки, съехавший вниз, открывая сине-фиолетовый след на коже. Взгляд задерживается на секунду, вопросов не задаёт, только кивает на моё запястье, и я отмахиваюсь.

— Долгая история! — И он понимает, что не нужно задавать лишних вопросов. Как же я обожаю его за это!

Марк одет стильно, как всегда: чёрные брюки, водолазка, сверху лёгкий плащ, волосы уложены гелем. Мы похожи на картинку из журнала — если не считать, что у меня под глазами синяки и тот самый фиолетовый отпечаток на руке.

Дорога до кинотеатра занимает несколько считаных минут. И он встречает нас музыкой и запахом свежеприготовленного попкорна. Подойдя к кинобару, мы покупаем колу и попкорн, и продавец — парень лет двадцати пяти с рыжими волосами и россыпью веснушек, разглядывая меня своими ярко-зелёными глазами, — улыбается мне и выдаёт порцию бесплатно.

— Для красивой девушки скидка, — говорит он с ирландским акцентом.

Я улыбаюсь в ответ, он красивый, но в голове сразу всплывает лицо Нокса — острые скулы, холодные глаза. Этот ирландец вызывает во мне только вежливый интерес, никакой дрожи в коленях. Закрыв глаза на секунду, передо мной всплывает лицо Нокса, и я понимаю: я боюсь не его — я боюсь, что внутри меня проснулось что-то, что требует эту опасность, эту грань между жизнью и смертью. Та ночь в саду была ошибкой — слишком хорошо, слишком жёстко, всё слишком.

Мы заходим в зал и выбираем какой-то хоррор, новинку про маньяка в маске, который выслеживает подростков. Я сижу, жую попкорн и смотрю на экран без интереса, потому что моя собственная жизнь превратилась в фильм ужасов, и режиссёр у него — психопат, который вырезает моё имя на своей руке. Вспоминаю старую ленту «Охотник на людей» — там маньяк тоже не отставал от жертвы, только у меня нет толпы полицейских за спиной. Да и представить, какова будет реакция родителей на всё это, я не хотела. Да, они однозначно бы попытались меня оградить от него. Но какими жертвами?

Марк толкает меня локтем:

— Ты куда улетела? — и я отвечаю:

— В свои мысли, не мешай.

Он пожимает плечами и возвращается к экрану.

После фильма мы выходим в фойе, Марк смотрит на телефон и кривится.

— Слушай, у меня тут встреча через полчаса. Ты не против, если я слиняю?

Я бью его по плечу, играючи дразню его лицо, которое выражает печаль. Увидя озабоченность, я хихикаю, давая понять, что я всего лишь его разыграла:

— Конечно, иди, я сама доберусь.

— Точно? — он смотрит с сомнением.

— Точно, не маленькая.

Мы обнимаемся, и он исчезает в толпе.

Я выхожу на улицу, наступил уже глубокий вечер, почти ночь, но народу полно — парочки, компании, кто-то курит у входа.