Книга По ту сторону экрана, страница 115 – Мафэй Цзян

Ху Фэн: не переживайте, в эту квартиру и куда больше человек вмещались

Цзян Хао получил уведомление с сообщением от Ху Фэн. Судя по всему, она бывала на тех самых вечеринках с пятнадцатью гостями. Вэй Янь порадовалась словам подруги, которая ее поддержала.

Цзян Синфу проявил инициативу, когда дело коснулось готовки. Он любил готовить, и это у него прекрасно получалось. Он предложил несколько своих фирменных блюд, и Цзян Хао уже захлебывался слюной от мысли, что сможет отведать вкусной еды брата. Вэй Янь тоже встретила его идею положительно.

Однако она не смогла удержаться от того, чтобы не приготовить на празднование что-то самостоятельно. И этим «чем-то» стали габаджоу^[54], вонтоны и баоцзы^[55].

Цзян Хао недоумевал, зачем стряпать так много, если они договорились, что к ним приедет Цзян Синфу. Он пытался донести до Вэй Янь, что, если она хочет внести вклад в готовку, то может помогать Цзян Синфу. Вэй Янь была непреклонна.

— Дело даже не в том, что всю готовку на себя взял твой брат, а я не хочу быть безучастной. У меня просто есть желание сделать что-то самой и вместе с тобой. Ты ведь не против лепить вонтоны? – спросила она и посмотрела щенячьими глазами на Цзян Хао.

Тот не особо горел желанием, но после таких слов отказать никак не мог.

Вэй Янь неоднократно подмечала, что ей нравилось сидеть на кухне вместе с Цзян Хао. Неважно, что они делали: пили чай, ели, готовили, просто что-то обсуждали – в эти мгновения в груди теплились самые светлые чувства. Посиделки на кухне казались чем-то очень романтичным и личным. Так что лепка вонтонов стала поводом для совместного времяпрепровождения.

— У тебя мука на щеке, – заметила Вэй Янь и коснулась кожи Цзян Хао, смахнув белое с лица. Тот ткнулся щекой в поставленную ладонь, продолжая защипывать края теста у вонтона. Вэй Янь улыбнулась и погладила его.

У них постепенно все налаживалось. Они приходили к взаимопониманию и гармонии в отношениях. Все становилось красивее. В Вэй Янь с новой силой вспыхивали чувства, вся любовь к Цзян Хао, что была в ней сосредоточена, рвалась наружу с удвоенной силой. Нежность, опадающая искрами с кончиков пальцев, на сей раз находила то, куда ее можно направить. Цзян Хао принимал ласку Вэй Янь, пусть неловко и неуклюже. Вэй Янь была так счастлива дарить ему свое тепло.

— Ты такой красивый, когда… – влюбленно вздохнула Вэй Янь, и Цзян Хао оборвал ее на полуслове:

— Когда сосредоточенно леплю вонтоны, заниматься которыми меня заставила ты?

Цзян Хао съязвил без тени злобы. Вэй Янь засмеялась и оставила легкий чмок на щеке, которую ранее любовно оглаживала.

— Говорит мне тот, кто потом уплетает их за обе щеки.

Цзян Хао на это ничего не ответил, молчанием подтверждая, что Вэй Янь права. Пререкаться не было смысла.

Они готовили вонтоны с креветками и имбирем. Вэй Янь раскатывала тесто, а Цзян Хао лепил пельмени. Оба они по очереди клали на кружочки теста начинку. Вэй Янь снова ощущала себя окрыленной. Это было как с завариванием чая: они ничего не говорили друг другу, но все равно в тишине действовали организованно. Как единое целое.

Это станет еще одним ценным моментом в памяти Вэй Янь.

— На самом деле ты всегда красивый, – продолжила она свою мысль и получила короткую усмешку. А потом, помедлив, добавила: – Я люблю тебя.