Книга По ту сторону экрана, страница 12 – Мафэй Цзян

Ху Фэн что-то очень долго печатала после вереницы восхищенных охов-вздохов.

Ху Фэн: диди если ты вдруг думаешь что из-за твоей внешности я изменю отношение к тебе то это не так!! ты нереальный красавчик это бесспорно но!! я говорю с тобой не из-за милого лица. нас связало любимое дунхуа а дружбу скрепили схожие взгляды и общие интересы. ты меня зацепил не лицом а душой. так что не парься все ок

Слова Ху Фэн обнадежили. Она делала комплименты совсем другому человеку, однако общалась-то с Цзян Хао. Очень радовало, что ей это нравилось. Значит, наверное, в случае Цзян Хао еще не все потеряно?

Еще три недели пролетели незаметно. Их беседы были теплыми и уютными, как мягкий плед на коленях у мамы. Они были наполнены повседневностью, однако это была не утягивающая в пропасть рутина, а нечто ламповое и приятное.

Ху Фэн фотографировала свои завтраки, Цзян Шэн – обеды, и так они обменивались снимками каждый день. Бездомный кот с подписью: «Я встретила его на улице, зашла в магазин и купила ему еды. Покормила, погладила и немножко опоздала». Полная луна на темном полотне неба с припиской: «Она сегодня очень желтая, но камера искажает цвета, и вообще теперь кажется, что это точка дурацкая». Нарисованный кем-то цветок на скамейке и слова: «Прикольно так. Как думаешь?»

Это стало привычкой, а потом и частью образа жизни. Просыпаться и первым делом включать телефон, чтобы увидеть заветное «Доброе утро», а если оно еще не было написано, потому что кое-кто сладко спит или просыпает, написать первым. Поделиться временем за обедом, завтраком, развеять скуку на паре, чтобы она закончилась быстрее. Сыграть в крестики-нолики, нарисовав поле в собственной тетради и заставив собеседника сделать то же самое.

День становился пустым и потраченным зря, если кто-то из них был слишком занят и не мог зайти в сеть. Сначала, разумеется, такие дни проходили волнительно: внезапное исчезновение заставляло становиться клубком нервов – а вдруг что случилось? Почему так резко ушла или ушел? Затем они условились предупреждать, и дальше все пошло гладко.

Руки сами тянулись посмотреть, не пришло ли сообщение. Мысли были под завязку забиты одним лишь образом, все действия связаны с одним человеком, потому что в любом явлении, любом окружающем предмете начинаешь видеть его – того, с кем проводишь большую часть времени.

Они много недель общались в соцсети для знакомств, и было забавно, что никто из них не предлагал перейти в другой мессенджер, где переписываться удобнее. Оба пришли к выводу, что, если кто-то из них предложит, они согласятся и тогда что-нибудь придумают. Но пока их все устраивало. Ведь обоим было что скрывать.

Вскоре они начали находить друг друга во снах – путаных, затуманенных, где не видно и не понятно почти ничего, но известно лишь одно: там был он или она.

Странно было оглядываться назад и обнаруживать, как сильно эта дружба окрепла. Они анализировали недалекое прошлое и думали: как мы раньше жили без этих переписок? В них было все больше комфорта, моментов тихой радости, которые они проживали только друг с другом. Больше милых слов, смайликов-поцелуйчиков, сердечек, скобочек, эмоций.

Цзян Хао терзали сомнения: почему их переписка начала так быстро развиваться? Уже тяжело было отследить, когда общение стало очень приятным и наполненным такой, можно сказать… нежностью? Именно ей. Некий флирт, заигрывания. Цзян Хао душили ядовитой лозой тревожные думы: «К тебе все-таки стали относиться иначе из-за красивого личика, да и то не твоего». Но Ху Фэн рушила эти предубеждения, словно каменную стену, закрывающую собой ясное небо.