Книга По ту сторону экрана, страница 68 – Мафэй Цзян

Вэй Янь была создана для этого образа: несмотря на привычную жизнерадостность и сияющее лицо, она очень быстро вжилась в роль. Ныне лучезарная улыбка напоминала оскал, а взгляд с игривым прищуром холодил душу.

Они решили устроить фотосессию на природе. Погода лишь подчеркивала мрачность фигуры, стоящей посреди действительно безжизненных деревьев с давно облетевшей листвой. На улице было зябко, хмуро и серо, а Вэй Янь – черный обелиск посреди умирающей природы.

Вэй Янь собрала передние пряди волос и завязала их красной лентой под цвет нижней рубахи. Она не стала брать парик, и то, что ее волосы не были черными, нисколько не ухудшало образ.

Ветер всколыхнул и поднял ее густую шевелюру. Лента в длинных локонах была подобна всполоху огня. Светлая кожа выделялась на фоне черноты одежд и казалась еще белее. Цзян Хао восторженно ловил объективом эти моменты, беспрестанно хваля Вэй Янь:

— Очень хорошо, – сказал Цзян Хао, когда она прислонилась спиной к дереву.

— Шикарно! Классная поза! – отметил он, когда Вэй Янь взяла в правую руку меч.

— Великолепно! – воскликнул Цзян Хао, когда она приложила флейту к губам.

— Молодец! Очень красиво, – сказал он, когда Вэй Янь закружилась на месте с мечом в руках и подол ханьфу раскрылся цветком.

Цзян Хао казалось, что в прошлой жизни Вэй Янь действительно практиковала зловещее искусство. Она вела себя так, словно для нее это обличие было родным. Еще чуть-чуть, и она запрыгнула бы на черный меч и рассекла бы на нем тяжелые тучи. Казалось, Цзян Хао прикасался к прошлому, о котором писали в новеллах жанра сянься^[26].

Вэй Янь не могла оторвать взгляда от увлеченного Цзян Хао. Конечно, ему было непросто совладать с фотоаппаратом, потому что он только вступил в мир фотографии. После каждого снимка была заминка для настраивания фокуса и света, но это ничего. Цзян Хао чего только не делал для хорошего ракурса: нагибался, вставал на носочки, садился на корточки, широко расставлял ноги, будто вот-вот сядет на шпагат, даже уходил из поля зрения. Он так трудился и так радовался удачному кадру, что это выглядело трогательно.

Он постоянно бросался фразами: «Подожди минуту, сейчас разберусь с фотиком», «Можешь пока опустить флейту, сейчас», «Ну ты понимаешь, да, я новичок», – словно извиняясь за то, что якобы приносил неудобства, но Вэй Янь их не ощущала. Она все понимала.

Да, на улице было прохладно – всего плюс пять градусов, – и даже через слои ханьфу чувствовалось, насколько низка температура. Но Вэй Янь сама пошла на это. Они могли провести обычную уличную фотосессию. Вэй Янь в пальто или куртке не пришлось бы мерзнуть, но она осознанно выбрала ханьфу, так что нисколько не хотела жаловаться.

Во время съемки было очень много касаний.

Если возникали недоразумения, когда Вэй Янь не понимала, что и куда поднимать или вообще опустить, как повернуться, Цзян Хао подходил и мягко двигал Вэй Янь в нужное положение. Он опускал локти, поправлял растрепавшиеся на ветру волосы там, где Вэй Янь не видела. Один раз притянул ее к себе за талию с беззлобным упреком: «Что ты все время наклоняешься вправо, когда я говорю, что надо влево?»

У Вэй Янь случались проблемы с определением левой и правой сторон, но почему-то сейчас захотелось резко крутануться вправо, чтобы Цзян Хао снова положил свою теплую ладонь на ее бок и вернул Вэй Янь влево.