Книга Гори со мной, страница 96 – Лера Титова

— Всё кончено? — прошептала она.

— Да. Она мертва. На этот раз — навсегда.

— Ты ранен.

— Царапины.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Она отстранилась, посмотрела на меня долгим взглядом. Потом взяла за руку и повела в ванную. Там, под горячей водой, она смывала с меня кровь и грязь. Её пальцы скользили по моему телу нежно и заботливо. Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться.

Потом была постель. Мы занимались любовью медленно, лениво, без прежней ярости. Это был секс после войны. Секс после победы. Когда больше не нужно никуда бежать, никого убивать, ничего доказывать. Просто быть вдвоём. Просто любить.

— Ты обещал мне мир, — прошептала она, когда мы лежали, обессиленные, в объятиях друг друга. — Кажется, теперь он наступил.

— Да. Теперь — мир.

— И что мы будем делать?

— Жить. Просто жить.

Она улыбнулась и поцеловала меня. За окном вставало солнце. Новый день. Новая жизнь. Без войны. Без страха. Только мы вдвоём.

София.

Мир. Настоящий. Без выстрелов за окном, без охраны у каждой двери, без ежечасных звонков с докладами о передвижениях врагов. Прошло три месяца после гибели «Белой вдовы». Три месяца тишины. Три месяца, за которые мы с Ярославом впервые узнали, что значит быть просто мужем и женой.

Порт работал в обычном режиме, бизнес процветал, старые раны затягивались. Ярослав стал больше времени проводить дома, и я наконец увидела его таким, каким не видела никогда. Расслабленным. Иногда — ленивым. Он мог спать до полудня, а потом пить кофе на террасе, глядя на море. Он начал читать книги — по истории, по архитектуре. Он даже завёл разговор о том, чтобы съездить в отпуск. Настоящий отпуск, без оружия и без телохранителей.

— Может, в Грецию? — предложила я как-то вечером, лёжа у него на груди. — У отца есть вилла на Санторини. Белые стены, синее море, закаты.

— Звучит скучно, — ответил он, но его глаза смеялись.

— Тебе нужна скука. Ты слишком долго жил на адреналине.

— С тобой мне скука не грозит. Ты — сплошной адреналин.

Я шлёпнула его по плечу. Он засмеялся и притянул меня ближе. Мы лежали в постели, слушая шум волн за окном, и я думала, что впервые в жизни я по-настоящему счастлива. И именно в этот момент я поняла.

Утренняя тошнота. Головокружение. Странная чувствительность к запахам — его одеколон, который я обожала, вдруг стал невыносимым. Сначала я списывала это на усталость. Потом — на последствия пережитого стресса. Но когда задержка продлилась уже вторую неделю, я купила тест. Три теста. Все показали одно и то же.

Я сидела на краю ванны, держа в руках пластиковую палочку с двумя полосками, и не могла дышать. Внутри меня рос ребёнок. Наш ребёнок. Мой и Ярослава. Я не знала, что чувствовать. Радость? Страх? Панику? Всё сразу.

Я ждала его весь день. Он уехал в порт — обычные дела, подписание контрактов. Когда он вернулся, я сидела в гостиной, сжимая в руках тест. Он вошёл, скинул пиджак, подошёл ко мне. Увидел моё лицо и сразу напрягся.

— Что случилось?

— Ничего плохого. Просто... сядь.

Он сел. Я протянула ему тест. Он взял его, посмотрел на две полоски, и его лицо изменилось. Сначала — непонимание. Потом — осознание. Потом — что-то, что я никогда не видела в его глазах раньше. Благоговение. И страх.