Книга Измена. Предателей не прощают, страница 72 – Полина Измайлова

Поможет?

— Что сказать, господин Александров, — Зимин ухмыляется, — наблюдаю за вашей историей уже несколько месяцев и поражаюсь недальновидности, но я предупреждал Валериана Олеговича — я не буду лезть.

С шумом выдыхает. Наливает ещё. Снова пьем не чокаясь.

— Надо было, конечно. Но я считал — Лозицкий не маленький, справится. И так помог. Это ваша вотчина была. Сами виноваты. Но Валериана жалко.

— Я готов идти до конца.

— До конца? — снова усмехается, — это похвально. Если бы ты ещё знал, куда идти.

В точку бьет, зараза. В самую точку.

— Я готов сдаться.

— Сдаться? Мы не на фронте, батенька, чтобы сдаваться. И кому? Кому нужна ваша сдача? Власти? Так они все с вами были повязаны. Сдашь себя — клубочек за ниточкой потянется и мало не покажется.

— Мне плевать.

— Тебе плевать? Смотрю, реально совсем расклеился. Не знаешь что делать.

— Не знаю.

Зубами скриплю. Челюсти сжимаю до хруста.

— Мне бы семью только спасти. Жену… сына… дочь…

— О жене ты думал, когда эту подстилку Лозицкого трахал?

Вскидываю на него глаза. Знает?

Чёрт, а я такой наивный. Конечно же знает!

Да и все кому надо уже тоже наверняка знают.

Плевать. На карьеру уже точно плевать. Тут не отмоюсь.

То, что Лике пришлось это пережить, это, конечно, кабздец полный.

Я не должен был доводить до этого. Не должен был…

После того раза… мог бы выкрутиться. Мог бы сказать — нет. Чем бы мне это ни грозило. Защитить семью. Её защитить…

— все наши поступки, Кирилл, имеют последствия. Не мне тебя учить. Да я и не учу. Согласился помочь — значит помогу. Но в дерьме вы увязли крепко. Тащить буду — как бы голову не оторвать.

— А если оторвать?

— В смысле?

— Если… если мне просто уйти?

— Только давай не это… не стоит крайних мер. И потом — это самый простой выход. Думаешь, если ты уйдешь, кто-то поможет твоей семье? Что им тут устроят?

— Кто стоит за Кристиной?

— Интересный вопрос. Жаль, что вы задали его себе поздно, ты и Лоза. Не видели очевидного.

— Кто?

— Погоди минуту.

Зимин нажимает кнопку селектора.

— Гости прибыли?

— Ждут, Олег Янович. — отвечает сухой голос секретаря.

— Проводи.

Тут же открывается дверь.

Ростоцкий.

Сука!

Хочется бросится с кулаками, но смысл?

Усмехается, а за ним…

Лозицкий? Нет… Труп Валериана я видел. Лично видел. И в доме, когда мне позвонила взволнованная Кристина. и потом, в морге.

— Ну, Рафаэля тебе не надо представлять, а вот Альберта Олеговича ты мог и не знать.

— Как же… мы знакомы. Правда, лет много прошло. Я был помоложе, волос на голове побольше…

— Альберт Олегович.

— Брат Валериана.

— Помню, да, виделись.

— Присаживайтесь, господа. Разговор будет долгий, и неприятный.

Зимин привык приказывать. Не изменяет привычкам и в разговоре с нами. И как ни странно все его слушают. И я, и Ростоцкий, и Лозицкий.

Зимин делает паузу. Разливает коньяк. двигает всем бокалы. Сам выпивает, никого не ждёт.

— А расскажу я вам историю некоего Глины. Федора Глинского. Был он человеком широко известным в очень узких кругах. Чёрт его дернул решить выйти на новый уровень и связаться с нашим общим знакомым Лозой. Бабла ему показалось мало. Хотел стать ещё круче. Но погорел. И потянул за собой всех своих соратников. Кроме одного. Был у Федора приёмный сын. Макар.

— Макар? — поднимаю голову, смотрю на Зимина.