Книга Развод. Вторая весна генерала, страница 34 – Полина Измайлова

Двадцать лет как в тумане, а теперь вижу и мыслю ясно.

Она мне вручила судьбы наших детей, разберись, мол, Фролов, будь мужчиной.

Я и держу обещание, данное мужчиной, и это не просто слова.

Вспоминаю, как Дашка, мать Вики, ко мне в армию приезжала. Та самая, веселая хохотушка, которая помогла мне сделать выбор, спасла меня от самого себя.

Связь мы не потеряли, но ничего между нами не было – мы просто были хорошими друзьями. Она с другом моим загуляла, Славкой, залетела от него, и он был готов жениться, я радовался за них…

А потом… Слава погиб на учениях.

Я не мог оставаться в стороне, должен был быть крестным Вике, а стал отцом, а Даше – мужем.

Она не любила меня, а я не любил ее в полном смысле этого слова.

Но семьей у нас получилось стать, дать маленькой девочке ощущение дома, семьи. В общем, встретились два одиночества.

Я служил, она воспитывала дочь. Кто же знал, что и Дашка так безвременно уйдет?

Надеюсь, они со Славкой вместе счастливы, смотрят на меня непутевого и просят: “Не подведи”.

О том, забирать Вику к себе или нет после гибели матери, и речи не было. Забрал, забочусь.

И не могу теперь ее травмировать новостью, что я ей неродной…

Как я это скажу? Она же сирота совсем, одна в этом мире.

А если не простит? Если я ей жизнь сломаю?

Я за нее ответственность несу, она мне как родная, самая родная.

А с другой стороны – родной по крови сын и женщина, которую люблю, и оба страдают по моей вине.

Что ж я за косячный такой мужик, а?

Иду в ее комнату, ноги тяжелые, как будто тащу за собой пудовые гири, но понимаю, что поговорить с Викой надо.

Отворяю дверь, слышу глухие всхлипы, силуэт дочки, лежащей на кровати ничком, разрывает сердце на части.

Она плачет, и в этом виноват я.

— Вика…

— Уйди… – тихо, со злостью и надрывом.

— Давай поговорим…

— Я не хочу, не хочу! Уйди, папа!

Папа.

Да, я ее папа, она в это верит, а значит, она пока сестра Герману и не может быть его девушкой. Пока так.

Я должен решить вопрос, и никакие разговоры тут не помогут.

Надо действовать иначе, но как?

Алёна

Дом встречает тишиной. Она мне и нужна сейчас. Надо побыть одной. Всё обдумать.

Я не могу скрывать от сына правду. Не должна.

У него появятся вопросы, если я скажу, что он не должен видеть Вику.

Герман далеко не дурак, она сразу сложит два плюс два.

Да и Фролов теперь не отстанет.

Господи… Зачем он вернулся?

Столько лет я сознательно вымарывала его из своей жизни! Вычеркивала! Старалась не думать, не знать!

И вот прилетел бумеранг.

Только… за что мне?

Что я такого сделала?

Скрыла от него, что беременна? Ребенка скрыла?

Так я имела полное право! После…

После той ночи, когда этот ребенок был зачат.

Что теперь будет?

Жизнь перевернулась полностью. Абсолютно.

Теперь измены мужа и развод кажутся такой мелочью! Есть вещи и пострашнее.

Звук открывающейся двери и тяжелые шаги заставляют вздрогнуть.

— Уже вернулась, Алёнушка? И как? Как Фролов? Такой же горячий, как и раньше?

— Господи, Стас, только не начинай.

— Не начинать что? Ты совсем рамсы попутала, сучка? Добилась того, чтобы весь город знал, как ты с генералом по полу катаешься, дрянь?

Смотрю на мужа, который аж слюной давится от злости. Вижу, что кулаки сжимает. Бить собрался? Ну, пусть попробует.

— Доложили уже? Неужели? Что, Лариска сама, небось, прилетела? Хоть порадовала тебя чем? На коленки встала в кабинете? Не всё же ей генералов обслуживать, можно и до мэра опуститься…