Онлайн книга «Развод в 42. Верни меня, мой генерал»
|
Когда-то я гордился тем, что у меня такие прославленные, героические, как я считал предки. Бабушка Элеонора представлялась кем-то вроде императрицы. Всегда ухоженная, всегда собранная, всегда готовая к бою. Всегда. Ей было пятьдесят, когда я родился. Помню в детстве свои первые впечатления. Мне казалось, что она киноактриса. Стильная, модная – ну, тогда я не сильно разбирался, годам к десяти только начал понимать, что к чему. Бабуля во мне души не чаяла. Повторяла, что я лучший внук, которого она могла бы пожелать. Готовила мне знаменитую гурьевскую кашу. Учила со мной язык – английский и французский. Водила на премьеры в Дом Кино. Даже на приёмы в Кремль… Почему она так поступила со мной и с Ланой? Что это было? Ревность? Ненависть к низшим слоям общества из которых она сама вышла? Желание управлять всем? Мать всхлипывает. — Она убила моего ребёнка. Моих… моих детей. – она рассказывает, а я думаю о том, что было бы с нами, поступив бабушка иначе. Что было бы со всеми нами. — Я родила девочку. Она… в общем, тогда уже появились аппараты УЗИ, но мне сказали, что всё хорошо. А потом… Она… она была с синдромом. Доктор мне сказала, что я могу её забрать, что при должном уходе…- мать опять всхлипывает, плачет. Но я как-то не сильно верю её слезам. Анастасия Алексеевна, в девичестве Оболенская родилась в семье дипломатов, она была достойной партией. Но бабуля реально с ней особенно не церемонилась. — Когда я сказала твоему отцу, что заберу девочку – пришла Элеонора. Она не разговаривала со мной. Она пошла к главному врачу. После её визита мне сказали, что моя дочь умерла. Понимаешь? Она… Я не знаю куда они её дели! Убили? Или… — Ты бы взяла девочку с синдромом дауна и воспитывала? — Это была моя дочь! — Мам, ты не стала бы её забирать. — Что… что ты такое говоришь? Как ты можешь, Саша? Ты жесток! Я… я твоя мать! Ты должен мне верить! — Неужели? Откидываюсь на подушки. — Мам, я устал. Мне нужно отдохнуть. — Я еще не всё сказала. Было еще несколько беременностей и… и она отправляла меня на аборты. Потому что… она считала, что я не могу родить здорового ребёнка. Один раз я… мне почти удалось её обмануть. И я была уже на шестом месяце. Мы с твоим отцом тогда уехали работать в Крым. Элеонора не знала о моём положении, но мне неожиданно стало плохо, меня положили в клинику. Видимо… видимо ей доложили, и… — Мам, зачем ты всё это мне рассказываешь сейчас? Какое это всё имеет отношение ко мне? К моей жизни? К моим детям, которых я не видел двадцать лет? — Ты… ты не понимаешь! Она… я пыталась протестовать, когда бабушка придумала всю эту историю с твоей медсестрой… — Лана училась на врача, между прочим. — Твоя бабушка сказала, что надо решить вопрос быстро, иначе… — Вы и решили. Блестяще. Молодцы. — Саша, сынок, прости меня… прости… я не могла иначе… она… Она сказала, что если я вмешаюсь, она их просто убьёт. — Кого – их? — Твою Лану. Её… её малышей. — Ты знала о детях? — Конечно знала. Качаю головой. Это просто… фантастика. Апофеоз цинизма. Низости. И это моя родная мать! — Ты не за Лану боялась. Не за внуков. Ты боялась за свою шкуру. — Да! Да, сын! Боялась! Я боялась! Потому что твой отец тогда решил пойти налево, спутался с какой-то там… девицей в министерстве. Молодой лейтенантшей… лейтенанткой. Не важно. Он хотел уйти! Хотел меня бросить! Если бы не Элеонора тогда… |