Книга После развода. Слепая любовь генерала, страница 38 – Элен Блио, Полина Измайлова

Тему отца ребенка игнорируют из вежливости, никто про него ничего не спрашивает. И хорошо.

Только всё равно упоминание о нем я слышу, такое, какого совсем не ожидала.

— Генерала к нам привезли. Совсем плохой. Контузия сильная. Ослеп. Всё зовет какую-то Лёлю…

Слышу, как обсуждают пациента, и меня обдает морозом.

Сердце сжимается в груди, будто в кулак его взяли, смяли, и разжимать не хотят. Больно: в груди, в сердце, в легких. Дышать я не могу, кислорода не хватает, и не знаю, как сделать новый вдох.

Только сиплю:

— Лёлю?

Выхожу из зала на ватных ногах. К стене прислоняюсь.

“Совсем плохой. Контузия сильная. Ослеп… Лёлю”...

Хватаюсь за сердце, меня немного отпускает, отмираю.

Это же про него? Про Матвея? Но как же…

Вспоминаю, что Сан Саныч хотел что-то сказать и не сказал.

Неужели?

Иду медленно, сначала сама не понимаю куда.

Прихожу в себя уже в отделении.

Реабилитация.

Есть у нас и такое.

Мы не госпиталь, конечно. К нам везут уже тех, кому в госпитале помогли чем смогли.

Получается… Матвей здесь?

Иду в ординаторскую, знаю, что кто-то должен дежурить.

Мне нужно узнать.

Но, проходя мимо одной из палат, слышу тихое, тяжелое…

— Лёля… Лёля… Прости меня, Лёля…

Сафонов

Лёля, Лёля, Лёля… Прости меня, Лёля… Повторяю как мантру, как молитву. Еще, еще, еще, каждый день, каждую минуту, секунду.

Мне кажется, это единственная ниточка, которая еще держит.

Лёля.

Лёля, которую я потерял.

Лёля, которую я убил.

Нет, она выжила.

Я не выжил.

Тот сильный генерал, который был с ней, тот Матвей Сафонов погиб. Не смертью храбрых, увы.

Превратился в труса.

Был уничтожен.

Убит наповал сам собой.

Всё это лирика.

А если серьезно, просрал я свою жизнь. Ни за что просрал.

Была бы хоть любовь, еще можно было бы понять.

Но у кого она есть, любовь та?

Какая нормальная молодая девка будет старика любить?

Именно его, а не бабло и статус?

Не погоны генеральские?

Да, да, встречал я мужиков с такой же историей. Когда старую жену в утиль, а себе молодуху сочную. И что?

У всех одно.

Он ее трахает, а она думает о том, как успеть с него стрясти побольше, а потом его самого за женой в утиль.

Нет там любви.

Похоть с одной стороны, расчет с другой.

Сколько бы меня кто ни убеждал.

Нет.

— Ты не понимаешь, Сафонов, моя Ритуля меня любит.

— Не понимаю, да, зачем тогда твоя Ритуля передо мной жопой крутит, может, ты скажешь?

— Что? Да ты…

Да я! Вот так. Честный. Тебя бы, дурака, проучить, взять твою молодую красавицу, да наставить тебе рога выше крыши, чтобы понимал! Чтобы испытал хоть часть боли, которую жене своей принес. Да только не стоит у меня на этих молодух. Никак. Никакого желания. Да и кто я такой, чтобы других учить, когда сам так же продолбался? Санитар леса, хренов. Одинокий волк.

Да, одинокий.

Не задалась жизнь семейная.

Да и не стоило.

Женился только из-за ребенка.

Не потому, что меня теща на слабо взяла, припугнув, что заявление состряпает. Она орала, возмущалась, грозила.

Грозила, мразота, жизнь испортить сыну и дочери.

Но тут я взял ее за горло, сказав, пусть только попробует рот свой поганый раскрыть.

Вопила, что от меня никакой помощи, поддержки.

Она всё выплаты ждала на мужа погибшего, да только выяснилось, что погиб он совсем не геройски, и история была весьма грязная. Нажрался он и чуть своих товарищей под смерть не подвел. Так что жаль его не было. Что-то она получила, конечно, но минимум. Тут еще Нателла постаралась, соседка наша бывшая.