Книга Развод в 42. Генерал, залечи мои раны, страница 9 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Какая часть нужна? — тихо спрашивает тот, кто согласился взять меня в машину.

Называю номер, фамилию сына.

Мужчина уходит. Возвращается через пять минут.

— Говорят, их отсюда перебросили. Еще дальше.

— И что делать?

— Дальше ехать. Только уже не со мной.

— А с кем?

Он пожимает плечами. А меня словно затягивает в какую-то вакуумную воронку.

Мне казалось, что цель вот-вот будет достигнута, я доберусь до нужного места, я найду Славика и… и всё будет хорошо.

Но, похоже, мои мытарства только начинались.

— Эй, слышали? — В помещение, в котором мы обосновались, заходит новый человек в камуфляже. — Богданов тут.

— Который генерал?

— Который врач. Богдан Богданов. Кажется, тут будет госпиталь.

Неожиданно тишину прорезает резкий, противный звук…

Мне казалось, после этого сразу начнется хаос, крики, какое-то движение.

Но, видимо, тут привыкли ко всему.

Действуют четко, слаженно, собранно. Помогают раненым, осматривают, перевязывают, разговоры довольно будничные.

Словно ничего особенного не произошло.

Словно не было взрыва.

Словно мы не там, где смерть.

У меня кружится голова.

Я упала, несколько ссадин на руках и ногах. Мне страшно.

Страшно, что, добравшись практически до последнего рубежа, я чуть не потеряла всё.

Мне помогли встать, усадили.

— Это вы “гумку” привезли? — спрашивают, я сначала не понимаю, потом киваю. — Сами идти сможете? Надо перебраться в другое помещение.

— Да… наверное.

— Пойдемте.

“Гумка” — гуманитарная помощь, которую возят сюда многие.

“Гумщики” — так их называют. На самом деле всё довольно просто. Собрал “гумку”, нашел транспорт, забил под завязку — едешь.

Тебя пропускают. Ты “гумщик”.

Конечно, проверяют. И сейчас, как говорят, стало проблематичнее доехать прямо до первой линии. Но доехать можно. Если нужно.

А мне нужно.

Очень нужно.

Два парня в военной форме помогают подняться, показывают, куда идти.

Я направляюсь к выходу и в дверях сталкиваюсь с огромным, летящим на меня мужчиной в камуфляже.

Он почти сбивает меня с ног, но сам же резко тормозит, обхватывая за талию, удерживая.

Смотрит на меня, пристально, прямо в глаза.

У него суровое, красивое лицо. Взгляд пронзительный, и глаза такого необыкновенного зеленого цвета.

Не знаю, почему я это отмечаю.

Видимо, психика сейчас у меня как-то по-другому работает.

Не так, как в обычной жизни.

Тут всё иначе.

Тут по-другому.

И тут все становятся другими.

И я уже не просто учительница, репетитор, красивая женщина за сорок. Я “гумщица”. Я везу сюда то, без чего здесь не обойтись. Вещи, медикаменты, еду.

Мужчина, чуть не сбивший меня, сканирует взглядом. Это длится секунды. Почему-то внутри всё холодеет.

Если он поймет?

Поймет, что мне тут не место, что моя цель никакая не гуманитарная помощь, я всех обманываю.

Впрочем, какое ему до этого дело? Ему и другим? Я знаю, что таких, как я, немало. “Гумщицами” становятся жены, невесты, любовницы, матери. Отцы и деды тоже везут гуманитарку, чтобы увидеть своих.

Увидеть, обнять, поговорить…

Может, в последний раз.

— Прости, красивая.

Отпускает, понимая, что я стою на ногах. Без улыбки, без усмешки, сурово.

Идет дальше.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — слышу за спиной.

Поворачиваюсь.

Генерал? Он?

Я видела достаточно генералов, самых разных. Других. В другой жизни.