Книга Покорить разведенку. Укротить генерала, страница 23 – Полина Измайлова

— Готово.

— Всё нормально?

— Теперь да.

— Тогда мы можем идти? Я хотела бы вернуться в здание, мне нужно взять пиджак и сумку.

— Считаешь, что нужно вернуться?

Он забирает у меня телефон, отступает, чуть подпрыгивает на месте, топчется, а потом резким движением подхватывает меня на руки.

— Что вы делаете?

— Кажется, похищаю Венеру или Европу?

— Пустите меня, возомнили себя Зевсом?

— Возомнил. Не вырывайся, Лидушка, оба навернемся. Тут недалеко.

— Недалеко что?

— Уединенная берлога. Там и брудершафт выпьем, и поговорим. Мне кажется, я должен тебе одно интересное признание.

— Только не говорите, что влюблены в меня, генерал.

— Черт, про это не подумал. Значит, два интересных признания. Ты же хочешь знать, кто виноват в том, что ты и твои ребята попали в засаду? Так вот. Именно я виноват.

Миронов

То, что в санатории есть отдельные домики для VIP-персон, главврач мне сказал сразу. И предложил. Только вот таскаться из домика в отделение на процедуры мне было в падлу.

Ну, честно. Я не то чтобы не могу много ходить.

Ирония судьбы, да? Безногий ходить может.

Могу! И ходить, и бегать, и даже танцевать.

Лидушка, правда, мои хореографические экзерсисы не оценила. Ну да ладно. Оценит, значит, другие мои таланты.

А то, что будет что оценить – я уже не сомневался. За то время, что я тут, хоть и не трогал ее, держался поодаль, но узнал о ней многое.

И эта женщина забралась мне под кожу. Влезла. Въелась.

Сильная, гордая и вместе с тем такая хрупкая!

Невозможно ранимая, которая пытается держаться, как стойкий оловянный солдатик.

А ведь она – не он. Это я должен быть солдатиком, а она – той хрупкой балериной, что летела в огонь.

Вот только я ее спасу. От всех спасу. И от черта в табакерке, и от дьявола безногого…

Хотя о чем я? Безногий дьявол в нашей истории это я.

Она так считает.

Халк.

Солдат без чести и совести, бросивший своих на произвол судьбы…

А я это сделал.

Пусть не по своей вине, но…

Я должен был просчитать всё заранее, должен был догадаться. Понять хитрые игры тех, кто в штабах и у власти.

— Пусти меня, генерал, – просит чуть охрипшим голосом. Замерзла?

— Всё-таки на “ты”?

— Пусти, правда, тебе… вам нельзя тяжести таскать.

— Нашла тяжесть! Сколько в тебе? Пятьдесят? Меньше? Я больше веса в зале тягаю!

— Тягает он! А потом лежите тут у нас, с грыжами! Лечитесь.

— Я не с грыжей, если ты заметила.

— Грыжи тоже есть, уверена, нет сейчас – потом будут! Беречь надо свое тело!

— Вот это я сейчас и собираюсь делать. Беречь и ублажать. А ты мне поможешь.

— Как?

— Любить меня будешь, Лида.

— Что? Ты… вы с ума сошли? Генерал! Пустите! Я кричать буду!

— Тихо… Кричать будешь, но позже. Никого тут нет всё равно.

— Куда вы… мы где?

Усмехаюсь. Достаю ключ от домика.

Жить тут постоянно я отказался, но ключ-карту на всякий пожарный у Санина взял.

Сан Саныч не дурак, понял всё, правда, расписывал мне прелести Альбины. Вот пусть и думает, что я с Альбиной.

Захожу в домик, ставлю драгоценную свою ношу на ноги, но выпускать не спешу.

А она дрожит вся, как птица пойманная, перепуганная.

— Пусти, Миронов, это не шутки! Я рапорт напишу, я… в военную прокуратуру, до министра обороны, я…

— Давай выше, мне сам главнокомандующий разрешил отдыхать и развлекаться, так и сказал: “Расслабляйтесь, товарищ генерал, все прелести санатория в вашем распоряжении”.