Книга Развод в 45. Любовь генерала, страница 30 – Полина Измайлова

И на “вы” со мной вдруг, так официально…

— Пойдемте, я обещал вас до дома подвезти.

— Спасибо, я на такси.

— Вы хотите, чтобы я вас на руках в машину нес? Я могу.

— Пупок не развяжется?

— Хотите проверить? — наглец делает шаг, но я торможу его жестом.

— Не стоит, я сама встану.

— Отлично.

Всё-таки его рука ложится мне на локоть, а вторая…

— Вы со всеми солдатскими матерями так себя ведете? — вскидываю подбородок.

— Ну, во-первых, ваш сын будет не солдат, а сержант, это две большие разницы.

— Интересно, какие?

— Большие. Как ваши… глаза.

Черт! Этот наглец точно не о глазах говорил! И я покрываюсь краской, как институтка, право слово. Бесит!

— Ваш солдафонский юмор неуместен.

— Солдафонский? Да уж… — он усмехается, потом качает головой, смотрит на меня и начинает смеяться. — Слушайте, со мной реально так лет десять никто не разговаривал. Вы просто…

— Избаловали вас гарнизонные барышни.

— Это точно, но вы, я чувствую, это быстро исправите.

— Я? Вот уж точно не нанималась по гарнизонам мотаться.

— Почему? — он как-то сразу меняет тональность, жестче, что ли, становится.

— Потому. Почему я должна? Мой муж не военный, и вообще…

— Считаете, женщина не должна ехать за любимым мужчиной?

— За любимым, возможно, и должна. Только понимать, что этот любимый может вот так промотать ее по военным городкам, потом получить генеральские погоны и променять на молодую медсестричку. И спустить ее жизнь в унитаз.

— Жесткая вы.

— Скажете, что я не права?

— Ну, я жену не бросал, она сама ушла, а что касается медсестричек, так это их выбор, я никого не принуждаю.

— Угу, вы белый и пушистый, спина не чешется? Крылья не растут?

— Язва… — улыбаясь говорит он.

— Мужлан, — отбриваю я.

Черт, мне ведь нравится с ним пререкаться!

Что я творю? Мне надо сына спасать, а я…

— Товарищ генерал, — неожиданно приходит мысль, — а вы ведь… вы можете моего сына отсюда отправить, а? Ну… изъять документы, ему сообщить, что он не годен сейчас, что его не отпускает начальство универа, что он обязан вернуться? Можете?

Я невольно подаюсь вперед, почти задевая генерала бюстом. Краснею. Что я творю?

— Хм, интересно. А если могу? Что мне за это будет?

— А что вы хотите? Деньги я найду. Сколько? Тысяч триста хватит?

— Дешево сына цените.

— А сколько? Миллион? — у меня мозг кипит.

— Ну, допустим, денег бы я с вас не взял…

— А что… — тут я смотрю в его наглую морду, и рука сама взлетает, но он уже, видимо, изучил мои повадки и хватает за запястье.

— Не стоит злоупотреблять физическими методами устранения проблем и недопонимания. Следует это делать вербально.

— Что?

— Драка — не метод, если по-русски. Надо уметь разговаривать.

— А я не умею?

— Не знаю, пока вижу, что драться умеете хорошо. Вообще, взятка должностному лицу при исполнении — статья. Хотите под статью?

— Я? Но…

— Сын ваш поедет ко мне в дивизию, вернее, в дивизию, которую я курирую, и всё с ним будет хорошо, если сам козлить не станет, в чем я сомневаюсь. Я за ним прослежу. А через год он спокойно вернется в магистратуру, за этим я тоже прослежу.

— Он ничего не вспомнит через год, они же в этой вашей армии всё забывают.

— Что вы так военных ненавидите? Вас какой-то лейтенант, что ли, в молодости бросил?

— Я не ненавижу. Но я знаю, что говорю. Я педагог. Знаете, сколько мальчишек ко мне приходит после этого года службы? Как будто всё заново учить начинают, многие не справляются.