Книга Завязка на любовь, страница 74 – Лера Деревянкина

Вася возвращается, и девчонки притихают. У нас был уговор – Василиса ещё слишком слаба и будет лучше, если на занятиях ей не придётся тратить силы на то, чтобы их угомонить.

— Хочу сказать спасибо вам всем за то, что пришли. – Вася с тёплой улыбкой оглядывает девочек и затем стреляет взглядом и в меня. – Вы даже не представляете, как это ценно для меня. На прошлом занятии я обещала вам рассказать о значениях цветов. И так как время у нас ограничено, постараюсь быть краткой. – Вася садится с ногами на широкий подоконник и, прислонившись к стене, продолжает: – Белый цвет ассоциируется с чистотой, спокойствием, лёгкостью. Чёрный многогранен, для кого-то он ассоциируется с чем-то мрачным и подавляющим, для кого-то чёрный – про элегантность и порядок, но, думаю, вы согласитесь, что избыток чёрного на холсте утяжеляет картину. Красный – цвет чувств, любви и страсти, но также этим цветом лучше всего можно изобразить гнев и властную натуру. Синий приносит ощущение мира и безопасности. Оранжевый олицетворяет собой радость и счастье. Зелёный – гармонию и спасение. Жёлтый – веселье, детскую непосредственность, наивность.

Василиса продолжает перечислять значения цветов, а я заворожённо слушаю её красивый ровный голос. Не знаю, как девочки, но я в полном восторге от их учительницы.

— А теперь подумайте, кого вы бы хотели нарисовать. Это могут быть ваши мама или папа, может, дедушка и бабушка, лучшая подруга, учительница, дворник… Придумали? А теперь подумайте, с каким цветом или цветами этот человек у вас ассоциируется. Нарисуйте этого человека только этими красками, используйте не больше трёх цветов, лучше вообще двумя.

Затем Василиса показывает на холсте несколько техник рисования, или как там это у художников называется, и все приступают к работе. Без раздумий набираю на плоскую широкую кисть жёлтую краску и с каким-то неизвестным мне трепетом касаюсь холста. Я использую только оранжевый и жёлтый, контролируя яркость при помощи белого (это я подглядел у Мии, сидящей справа). Счастье, радость, наивность, искренность – именно с этими эмоциями ассоциируется человек, которого я рисую.

По истечении времени девочки разворачивают свои картины к окну, чтобы Василиса могла их рассмотреть. Она по очереди задаёт каждой вопросы, комментируя использованную ученицей технику. Хвалит всех без исключения, даёт советы, а затем останавливается на мне.

— Это Тревожность из «Головоломки», – хихикает кто-то из девчонок.

— Нет, это Василиса Всеволодовна! – тут же звучит второй голос.

— Вот ты и прокололся, Секрет, – шепчет мне Соня.

Согласен. Только вот похоже, что прокололся я уже очень давно.

— Оранжевый и жёлтый? – спрашивает Василиса после урока, когда девочки расходятся по домам.

— То есть я нарисовал так похоже, что вопрос в том, кого я нарисовал, даже не стоит?

— Вообще-то, – Вася ещё раз проходится взглядом по моему холсту, – вышло неплохо, у тебя явно есть способности.

Собираюсь отшутиться, но Васина похвала звучит искренне, и я почему-то смущаюсь. Не потому, что меня хоть сколько-то волнуют мои художнические способности, а потому, что мне в какой-то момент стало важно её одобрение.

— Родители сказали, что вернутся на пару дней раньше. Я всё же рассказала маме про болезнь, – вдруг сообщает Василиса.