Книга Завязка на любовь, страница 81 – Лера Деревянкина

— Врач сказал, что следы будут проходить ещё недели две, но я больше не заразна, – объясняет Василиса.

— Понятно.

Значит, я теперь вдвойне ей не нужен.

— Зачем ты поехал туда? – словно ругаясь, спрашивает Василиса и вдруг касается указательным пальцем ссадины на моей щеке. – А если бы Илья не успел?

— Хорошо, что твой парень всё же оказался пунктуальным, да? – снова бесконтрольно язвлю я. Будто я дитё малое, а Илья спаситель мира, второй Христос.

Вася замечает почерневший синяк на правом боку, и на её лице отображается ужас.

— Очень болит?

— Брось, признайся, ты хотела, чтобы мне когда-нибудь наваляли.

Точно хотела, я явно этого заслуживал.

— Нет, – отвечает Вася, нахмурившись. – Я никогда не хотела, чтобы тебе было больно. Даже когда ты стал встречаться с Катей, я…

Василиса снова вспоминает ту ситуацию в старших классах, и я понимаю – хватит. Это больше не про меня. Не про нас. И тогда я делаю то, что хотел сделать ещё в охотничьем домике, где мы прятались от волков, – наклоняюсь и целую Василису в полураскрытые в изумлении губы. Поцелуй короткий, но показательный. В нём и признание, и извинения за ошибки прошлого, за причинённую боль, за нерешительность. Длится всего несколько секунд, но даже за это время отчётливо понимаю, что поцелуй с Василисой – самое прекрасное, что мне доводилось делать. Её губы – словно мягкая карамельная ириска, посыпанная крупной солью. Хочется ещё и ещё, но, к сожалению, я должен остановиться.

Отстраняюсь, голова ватная, как после бокала шампанского. Вася пальцами касается губ, смотрит на меня широко раскрытыми глазами и делает несколько шагов назад.

— Илья, – шепчет она испуганно имя своего парня и, больше ничего не сказав, круто поворачивается ко мне спиной и убегает.

Запускаю пальцы в волосы, раздражённо взлохмачивая их. Конечно, она растеряна и злится. А на что я рассчитывал? У неё же есть парень. Повторяю Василисин жест и касаюсь пальцами губ. На них после поцелуя мне всё ещё мерещится вкус солёных карамелек. Такие в детстве мы горстями сметали с прилавков магазина, расположенного в конце нашей улицы. И таких нигде, кроме как в Берёзках, я больше не встречал, даже в Москве. И, видимо, не встречу.

Полина

— Хорошо, Афимолл, понедельник, быть за двадцать минут до начала, поняла, – повторяю я для бренда все договорённости. – В ближайшие два часа лучше не звони, у меня важная встреча.

Прощаюсь с брендом и тяну на себя стеклянную дверь кофейни. Лавандовую вывеску сменили, теперь объёмные буквы, прописанные курсивом, украшает пушистое облако розовых гипсофил. Знакомо звенит колокольчик, за стойкой стоит Мирослава. Девушка поднимает от прилавка голову и, увидев меня, тепло улыбается.

— Здравствуйте, – приветствует меня бариста и уточняет: – Карамельный латте?

— Привет, – здороваюсь я в ответ и, кажется, впервые беру плотный лист с изображением меню. Задумчиво изучаю графу сезонных напитков. – Сегодня хочу попробовать латте ананас-личи.

На лице Мирославы отображается удивление, губы застывают в немом «Ого», и она переспрашивает:

— Ананас-личи?

— Верно.

Сажусь за наш с Гордеем столик у окна. Друг, как всегда, опаздывает, и у меня есть время, чтобы созвониться с Юрой. Бешеный рабочий ритм столицы подхватил меня с самой первой минуты моего возвращения. Прямо из аэропорта я поехала на склад, где только что отпечатали первый тираж моей книги. На то, чтобы подписать каждый экземпляр десятитысячного тиража, у меня ушло шесть часов, и половину из них я была на связи с Юрой. Я поставила телефон на один из больших деревянных ящиков, предназначенных для хранения книг, Юра прислонил свой к кофейному стаканчику и общался со мной в перерывах между посетителями. Он был там, в Поляне, а я здесь, в Москве, но у меня было полнейшее ощущение того, что Юра находится совсем рядом.