Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 48 – Татьяна Фомина

Одёргиваю не совсем приличные мысли и поднимаю взгляд на лицо Павла. В мужских глазах так горячо, что тёмный шоколад кипит, распространяя вокруг себя невероятную силу притяжения. Павел сознательно сокращает между нами расстояние, вторгаясь в моё личное пространство, заполняет всё вокруг собой, и не оставляет ни малейшего шанса сохранить здравомыслие.

— Я сварил тебе кофе. Будешь? — слова звучат камертоном, все мысли улетучиваются, как испуганные воробьи, вспорхнувшие с ветки.

Это нечестно. Это противозаконно.

— Буду, — соглашаюсь.

Может, хоть кофе немного отрезвит мой мозг. Принимаю чашку из мужских рук, чтобы создать между нами хоть какое-то расстояние, делаю глоток и облизываю губы.

— Паша, я хотела сказать… — начинаю.

— Не нужно, — просит Бессонов.

— Нет, Павел, нужно, — настаиваю.

— Может, не сейчас? — снова перебивает.

— Сейчас. Я хочу, чтобы ты меня выслушал, — прошу мужчину.

— Я тебя слушаю.

— И не перебивал, — добавляю ещё одну просьбу.

— Я постараюсь.

— Спасибо, — благодарю и нервно облизываю губы. — Павел, то, что произошло вчера… и сегодня, не должно повториться. Мы оба взрослые люди и должны относиться ко всему рассудительно. Я приму необходимые меры, чтобы никаких последствий не оказалось, но и от тебя я прошу того же.

Бессонов не перебивает, лишь вопросительно вскидывает бровь.

— Не нужно больше… усложнять, — продолжаю, вздохнув. Всё уже и так сложно. — Ты молодой, привлекательный мужчина, а у меня растёт сын. Между нами ничего не может быть общего, если, конечно, не считать случайного секса. Я не знаю, как долго ты планируешь оставаться в нашем городе, но на это время, хотелось бы сохранить нормальные соседские отношения, — произношу, а у самой внутри всё кипит.

— Это всё? — спрашивает Павел, когда я замолкаю.

— Да. Нет.

— Что ещё? — вежливо интересуется.

— Вася. Не нужно, чтобы сын к тебе привязался, поэтому я прошу тебя ограничить ваше общение, — выдыхаю. — Ты рано или поздно уедешь, а ему… Ему будет сложно отвыкнуть.

Всё. Я сделала это.

Павел никак не реагирует, и такая молчаливая реакция меня не устраивает. Мне нужны гарантии, что он меня услышал, и я поднимаю взгляд на Бессонова.

— Я тебя выслушал, — произносит Павел с бесстрастной интонацией, глядя мне в лицо. — Почти не перебивал. Но прежде, чем согласиться с твоими условиями, хочу получить ответ на один вопрос.

— Какой? — не успеваю спросить, как оказываюсь прижатой к стене, а его губы ловят мои и жадно терзают до тех пор, пока я не сдаюсь.

Жар мужского тела я чувствую даже через одежду, и едва стою на ногах, когда Павел отпускает меня.

— Ты, лгунья, Наталья. Лгунья и трусиха. Ты обманываешь себя и боишься быть счастливой, — правдивость его слов отрицать бессмысленно.

— Допустим, это так. Но сколько продлится такое счастье? Неделю? Месяц?

— Столько, сколько мы захотим сами. Но даже если неделю или месяц — это уже срок. Зачем нас лишать его?

Отрицательно качаю головой.

— Да, Наташа. Да. И если ты думаешь, что прошлая ночь — просто случайный секс, то ты глубоко ошибаешься. Как и ошибаешься в моих и своих чувствах. Послушай, — он берёт мою руку и прислоняет к своей груди. — Слышишь?

Хочу отдёрнуть, но Павел лишь сильнее прижимает мою ладонь. Я слышу стук его сердца, и моё начинает биться сильнее.