Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 56 – Татьяна Фомина

— Паш… — зову. Но в ответ — тишина. Спит. И я выхожу из комнаты.

После развода я так боялась за своего сына, что он довольно долго спал со мной. Для меня было жизненно необходимо — знать, что он рядом, и ему ничего не угрожает. Да и засыпалось спокойнее, уткнувшись в детскую макушку. Так не могло продолжаться вечно, и мне пришлось учиться не подскакивать каждый раз ночью и бежать в детскую комнату, чтобы убедиться, что с сыном всё в порядке. И сейчас, убаюканная беспечной болтовнёй своего ребёнка, я незаметно для себя провалилась в сон.

Просыпаюсь от того, что меня перехватывают под грудью и прижимают к себе. Машинально протягиваю руку… Васи рядом нет.

— Вася?! — вскрикиваю испуганно, пытаясь встать, но меня тут же утягивают обратно.

— Тише, — доносится мужской шёпот.

— Паша? А Вася где?

— Васю я перенёс в его кровать. Он даже не проснулся. Постель ему расстелил и накрыл одеялом. Пледом не стал. Жарко. — Павел прижимается ближе, устраиваясь поудобнее и не давая мне шевельнуться.

— Тут ты что делаешь? — пытаюсь возмущаться, но оказываюсь укутанной в одеяле и окольцованной сильными руками.

— А ты как думаешь? Собираюсь спать.

— Здесь?

— Да. Здесь удобнее, и ты рядом… — целует в шею, пропуская приятную волну по всему телу. — Вчера ты не возражала…

А сегодня я возражаю!

— Вася дома, — привожу аргумент, на который получаю сонное:

— И что? Он спит. И мы ничего такого не делаем, — с явным разочарованием. — Поэтому давай спать.

— Но он может увидеть… — звучит ужасно глупо.

— Не увидит. Наташ, мне вставать раньше, чем ему в школу. Давай спать. Тут осталось-то… совсем ничего.

Я чувствую, как Павел выдыхает мне в затылок, и буквально спустя несколько секунд уже мирно посапывает. Лежу и боюсь шевельнуться. Да даже если бы и хотела, не смогла — так крепко прижата к мужскому телу.

Но, в отличие от Паши с его уникальной способностью спать в любой позе, моментально уснуть у меня не получается. Где-то глубоко внутренний голос пытается возмущаться, что это наглость, и что Бессонову ничего не мешает уйти домой, тем более он просыпался, но я ловлю себя на том, что мне так хорошо, а главное — спокойно, в его объятиях, что я тоже засыпаю.

Павел

Лёгкая вибрация настойчиво щекочет левое запястье, вырывая меня из сна. На часах срабатывает будильник, безжалостно напоминая, что пора вставать. Осторожно, чтобы не разбудить Наташу, отключаю беззвучный сигнал и позволяю себе несколько мгновений настоящего блаженства — обнимаю свою валькирию и вдыхаю запах её волос. Во мне тут же просыпается мужской инстинкт: моя! Вжимаю в себя женское тело, и не желаю отпускать, остро чувствуя своё напряжение. Провожу ладонью по плавным изгибам и испытываю непреодолимое желание развернуть Наташу к себе, впиться в сладкие губы, а самому ворваться внутрь. Но, увы… Не сейчас и даже не сегодня. И с этим, хочешь не хочешь, но придётся считаться.

С одной стороны, я, наверное, немного рад, что из-за моей непредусмотрительности у Наташи не возникли проблемы, а с другой… С другой стороны — чувствую лёгкое разочарование. И даже не столько из-за возникших ограничений, сколько от несбывшейся крошечной надежды оставить частичку себя. Самая безумная мысль, всё ещё живущая в моём сознании где-то на самом краю.