Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 26 – Карина Волк

Платон неспешно взял яблоко и, разрезав его на четыре части, с наслаждением преподнёс частичку «греховного» фрукта к губам.

— Значит, наши отношения невозможны?

— Невозможны.

Морозов широко улыбнулся.

— Слово «невозможно» ещё больше разжигает во мне азарт.

Нервно сглотнула.

— Ладно. Уже поздно. Пойду спать. Если ты, конечно, не против, — фыркнула я и поднялась на ноги.

— Против, — Морозов отложил половинку яблока и уверенным шагом направился ко мне. — Нам следует обсудить ещё один важный вопрос.

Интуитивно отступила и, прижавшись к стене, уточнила, — какой ещё вопрос?

— Нашей дальнейшей жизни.

Стыдливая краска против моей воли окрасила лицо, нервно задышала, ощущая болезненное, жгучее желание… Стыдилась и параллельно хотела. Желала вновь ощутить мужские губы на своих устах.

Боже! Нельзя подаваться запретному искушению. Он соблазняет меня. Специально провоцирует, его томный взгляд пробуждал низменные чувства. На мгновение захотела, послать всё к чертям собачьим и яростно прижаться к его губам. Становилась зависимой от него.

— С тобой всё хорошо?

— Да, — выдавила краткое согласие.

Его уста соблазнительно дрогнули.

— Что, да?

Отягощено сглотнула.

— Со мной всё хорошо, — инстинктивно сильнее прижалась филейной частью к стене, безуспешно пытаясь отстраниться от мужчины. — Почему спрашиваешь?

Морозов непринуждённо пожал плечами.

— Ты просто похожа на Сеньора Помидора.

Обескураженно ахнула.

— Душно.

— Душно, — с откровенной иронией, сладко повторил он. — Тебе жарко. Можешь раздеться. Я не против.

Придурок.

— Нет. Спасибо.

Самодовольный нахал ещё шире растянул свои пленительные губы.

— Платон, говори уже, — требовательно провозгласила.

— Что, говорить? — Словно в бреду переспросил он, не отрывая пожирающего взора от моих губ. — Малышка, у меня реально рядом с тобой башку сносит. Я даже забыл, о чём мы говорили.

С раздражением посмотрела на него.

— Хватит дурака валять.

Мужчина продолжал испытывать моё терпение, упрямо молчал, пронзительно впиваясь своими проникновенными очами, которые напоминали два сияющих алмаза.

Почему он на меня так действует?

Зачем так смотрит? Действительно гипнотизирует. Раскрепощает.

Безжалостно приникает в душу. Бессовестно, неискушённое тело порабощает…

— Говори, — сильнее прижалась к стене, безуспешно стремясь сократить расстояние между мной и Морозовым.

Мужская брутальность давила на меня. Этот Морозов сущий дьявол, одним лишь взглядом, коротким словом водил меня в ступор, лишал дара речи, завладевал мыслями. Тело дрожало, никак не могла справится с эмоциями, подавить свой страх.

И что же в нём такого? Обычный человек. А действовал на меня как удав на кролика. Даже слова поперёк сказать не могла, губы словно немели.

— Спасибо за разрешение, — с присущей ему неуместной иронией, провозгласил Морозов. — Лиза, моё предложение остаётся в силе. Нельзя постоянно держаться за материнскую юбку.

Морозов надменно, с откровенной издёвкой покривил пленительные губы.

— Да что тебе известно про мои отношения с матерью?

Мужчина снисходительно кивнул, будто бы был истинным знатоком, отлично разбирался в конфликтных ситуациях.

— У матерей нередко бывают сложные отношения с взрослыми дочерями. Это очень частое явление, просто о нем не говорят вслух. Обе стороны в глубине души чувствуют себя подавленными и виноватыми из-за того, что, будучи самыми близкими людьми, не могут наладить хорошие отношения.