Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 75 – Карина Волк

Ясно. Понятно какие у него дела.

— Я не устала.

Чёрт меня, чего же я сопротивляюсь? Где же моя гордость?

Морозов снисходительно ухмыльнулся.

— А я говорю, устала. Значит, устала. Не забывай, Елизавета, что я твой начальник. Поэтому будь так добра, езжай в отель.

— Хорошо. Отдыхай. Развлекайся, — развернулась и собралась уходить, хватит с меня этого откровенного издевательства. Что я ему карманная собачка?

Секунда и мужская рука коснулись моего запястья… Мгновение и вот я уже вновь плотно впечаталась к атлетической, мускулистой груди.

Пристально смотрела в пылающие глаза Морозова. Он злился. Точно злился. Только вот почему? Сам меня прогнал, а теперь злится?

— Я буду развлекаться. Можешь даже не сомневаться. Ты же не против? Ты же меня совершенно не ревнуешь, — разъярённо констатировал мужчина, по всей видимости, ожидая от меня какого-то признания.

Не дождётся… Я не собираюсь поддаваться дьявольскому искушению. Ради банального секса, возможно даже феерического и незабываемого, не собиралась придавать свои принцыпы.

Робко помотала головой.

— Делай, что считаешь нужным. Только вот…, — выдержала театральную паузу, усиливая любопытство Платона.

— Только, что?

Высоко взмахнула головой.

— Только не забывайте о работе. У нас с вами командировка.

— Спокойной ночи, девочка, — разочарованно прошептал мужчина и освободил из своих объятий. — Пойду пообщаюсь со взрослой женщиной, которая не будет капризничать.

Мерзавец! Чертовски соблазнительный мерзавец, который хорошо знал женскую психологию и не только!

— Ты подменяешь понятия, Платон, — рыкнула я. — Чувство собственного достоинства — это вовсе не капризы, но тебе этого никогда не понять. Ты руководствуешься низменными чувствами.

Морозов едва уловимо усмехнулся.

— А ты чем руководствуешься?

Гордо взмахнула головой.

— Моралью и нравственностью. Мне не нужны мимолётные интрижки. Я желаю найти одного единственного мужчину, — для Морозова мои фразы звучали слишком смехотворно и наивно, ему не понять, чем руководствуется честная, порядочная девушка.

Платон удручённо поморщился.

— Лиза, я уважаю твои принципы. Только вот, девочка, смотри, чтобы твои принципы не оставили тебя в гордом одиночестве. В поиске одного-единственного ты можешь упустить своё счастье.

Надменно хихикнула.

— Это не смешно, Елизавета.

— Смешно, Платон. Просто смешно.

* * *

Расхаживала из угла в угол, раздираемая самыми низменными чувствами.

Выдохнула и обессиленно опустилась на край кровати. Сердце болело, кровь закипала при мысли оттого, что в этот самый момент Морозов ласкает отвратительную особу в своём номере. А может и не в своём номере. Может, они-куда-то ещё поехали.

Всё хватит. Схватила лёгкую кофту и, набросив её на плечи, побрела к Морозову. Скажу, что пришла… Зачем я пришла?

Остановилась возле его двери, и моя рука замерла у деревянной поверхности.

Чёрт! Будь что будет.

Приглушённо постучала, но ответа не последовало.

Почти двенадцать часов ночи. Всё понятно.

Обречённо развернулась, как внезапно дверь распахнулась.

— Что, малышка, не спиться? Сказку почитать?

Быстро развернулась.

— Да что ты себ…, — весь негатив молниеносно растворился, как утренний туман. Увидела перед собой полуобнажённого Платона, тело которого прикрыто было махровым, белоснежным полотенцем. Непроизвольно залюбовалась…