Книга Одержимость Хищницы, страница 40 – Карина Волк

Устало скинул обувь и, отправившись в ванную, умыл полыхающее лицо прохладной водой. В силу своей профессии с кокой только грязью не сталкивался, да и в личной жизни переживал предательство. Но никак не мог смириться с человеческой подлостью.

— Ты вернулся? – За спиной раздался сонный, но такой любимый и ласковый голос супруги.

Медленно повернулся и непринуждённо кивнул Ксении.

— Вернулся. Прости меня.

Жена равнодушно кивнула и развернувшись, побрела на кухню, на ходу крикнув, – пошли. Я тебе ужин подогрею.

Неспешно последовал за ней.

— Родная, ты иди отдыхай. Я сам справлюсь.

Ксения проигнорировала моё предложение, не глядя на меня, она взяла тарелку и, положив в неё плов, поставила ужин в микроволновку.

— Ксюша, присядь. Давай спокойно поговорим.

Жена вздохнула и огорчённо поморщившись, дав волю своим чувствам, прикрикнула, – а зачем, Дима? О чём нам с тобой говорить? Да и кто даст гарантию, что как только мы начнём говорить, вновь не раздастся телефонный звонок, и ты не сорвёшься спасать мир, – супруга демонстративно схватила нож и принялась разгорячённо нарезать хлеб.

Все обвинения и колкие замечания Ксении были абсолютно справедливыми.

Неспешно приблизился к жене и, сделав глубокий вдох, насладился приятным, желанным ароматом.

Тонкий аромат духов — ничто в сравнении с пьянящим запахом любимой женщины.

Бережно накрыл ладонью пальцы жены, вынуждая её остановиться и перестать яростно ударять остриём ножа по деревянной доске.

— Ты права, Ксюша. Мне давно пора пересмотреть свои приоритеты.

Супруга озадаченно заморгала.

— В смысле? Только не говори, что ты решил уйти со службы? – В её вопросе звучала туманная надежда. – Или ты решил пересмотреть приоритеты в семейной жизни?

Ксения отчаянно скрывала свою грусть, она не смотрела на меня, постоянно мотала головой, скрывая свои глаза.

Аккуратно накрыл ладонями её лицо и, приподняв голову, увидел маленькие, сверкающие капельки в глубине глаз.

Девушка может плакать по-разному. Навзрыд, истерично, всхлипывая, ругаясь. Но самый п…ц — это тихие слёзы с каменным лицом и молчание.

Когда-то я сказал Ксении: «Не плачь. Ну хочешь, я подарю тебе самую яркую звезду на небе? Ты только не плачь. Слез нет? А глаза грустные, меня не обманешь. Ты не смотри на меня, я устал, я болен душой, она живёт во мне, понимаешь? А когда она живёт — это всегда больно. Но ведь и сладко, пронзительно, до дрожи, до восторга. Ну не плачь, я буду писать стихи про счастье. Хочешь? Я буду писать их про тебя. Я нарисую небо у тебя на ладони. В нем будут жить мои птицы. Я знаю, иногда бывает трудно, но ты потерпи, а я буду рядом. И все в итоге у нас будет хорошо. Конечно, обещаю. А я не умею врать, ты же знаешь. Не плачь. Я подарю тебе самую яркую звезду на небе. Я подарю тебе солнце».

А в результате обманул Ксению, не оправдал, ожидая любимой…

— Дима, признайся. Ты хочешь развестись. Решил бросить меня ради Катерины?

Вздрогнул…

— Что? Нет, конечно. Как ты могла о чём-то таком подумать? Я люблю тебя. Очень люблю.

Ксюша уныло ухмыльнулась и, обхватив холодными пальцами мои массивные запястья, устало прошептала, – я стараюсь, Дима. Правда, стараюсь во всём тебя поддерживать. Быть рядом. Но, чёрт побери, я обычная женщина. И да. Веду себя эгоистично и себялюбиво. Но я безумно тебя ревную к этой женщине. Неужели ты не понимаешь?