Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 118 – Вероника Лесневская

Не сдержавшись, невесомо касаюсь губами места, где буянит пульс, и тот зашкаливает от моего поцелуя. Я глубоко вдыхаю аромат дорогого, благородного, но чужого парфюма, выискивая под ним естественный запах моего мужчины, и, поймав наконец знакомые нотки, улетаю в нирвану.

— Заслужила, — хрипит Дикарь, смягчаясь и очеловечиваясь. Накрывает лапой мой затылок, неуклюже гладит по голове, зарывается пальцами в волосы, дергая и путая пряди.

— Чего так вырядился? — бубню из вредности.

Не признаюсь же я, что он шикарный мужчина. Тарзан в свадебном костюме.

— Так свататься ехал, — ворчит.

— Любишь, значит? — тихонько переспрашиваю, игриво водя пальцами по его прессу, который напрягается и каменеет, четче очерчиваясь под тканью рубашки.

— Иначе стал бы я здоровьем рисковать? Ты же как шаровая молния, хаотична и опасна для жизни. В здравом уме от такой убегать надо, а я следом гоняюсь, — глухо посмеивается он, целуя меня в макушку, а я легко хлопаю его по вздымающейся груди.

Дышу тяжело, сбивчиво, будто марафон пробежала. Мне надо успокоиться, остыть и все осознать. Дикарев это понимает, поэтому молчит и терпеливо ждет, когда меня отпустит. Некоторое время мы стоим обнявшись, пока тишину не разрывает собачий лай. Следом раздается топот детских ног.

— Папа Леший приехал! — радостно вопит Никитка на весь дом, мгновенно рассекретив нас. — Ба — а — а, иди скорее встречать! — выкрикивает в потолок, а сам мчится к нам и врезается Тихону в ноги. — Я так тебя ждал, а мама сказала, что ты занят.

— Ну — у… Если мама говорит, значит, так и есть.

Укоризненно покачав головой, Дикарев выпускает меня из капкана своих лап — и, опустившись на одно колено, протягивает руки к сыну. Никитка повисает на его шее, визжит на ухо, едва не оглушая, но он даже не морщится. С другой стороны на Тихона нападает Снежок, становится на задние лапы, передними опершись о плечо хозяина, скулит и суетливо лижет его в щеку.

— Ты больше нас одних не отпускай, — просит мой мальчик, а я украдкой смахиваю слёзы.

Какие они у меня хорошие. Большой медведь и маленький мишка.

— Ни за что на свете, — обещает Тихон, чмокая его в лоб, и прижимает к себе.

Такую теплую семейную картину и застает моя мама, выглянув из комнаты. Затаив дыхание, с трепетом наблюдает за ними, приложив руку к груди, потом поднимает взгляд на меня — и на ее серьёзном лице написано, что если кого и отлучат от семьи, то не Дикарева, которого она видит впервые в жизни, а… меня. Я неловко улыбаюсь, чтобы снизить градус напряжения, но мама упирает руки в бока, подтверждая мою догадку.

Ох, уж этот папка Леший. Всех очаровал!

Лиза

— Мамуль, мы сегодня пойдем кормить лошадок? — воодушевленно интересуется Никитка, проносится мимо меня через всю кухню и высовывается в окно.

— Да, но только после завтрака, — с улыбкой поглядываю на него, не забывая переворачивать оладьи на сковороде. — Мой руки и садись за стол.

— Так чистые же! — протягивает ладошки и, помедлив, для пущей убедительности вытирает их об штаны. Поймав мой укоризненный взгляд, он всё — таки бежит в ванную. — Интересно, как там папка Леший без нас? — выкрикивает оттуда, забыв прикрыть дверь. — Он же приедет?

Простодушный вопрос вгоняет меня в ступор и вызывает острый укол за ребрами. Я не знаю, как признаться сыну, что на протяжении последних дней мы скрываемся от его родного отца.