Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 20 – Вероника Лесневская

— Приятно было познакомиться, но нам пора, — испуганно попискиваю, отшатнувшись от этого терминатора.

Не отпуская соболя, хотя сама не понимаю, на черта он мне сдался, я свободной рукой хватаю сына — и собираюсь пуститься со всех ног к машине.

Плохая была идея с Магаданом. Непродуманная. Мне она сразу не понравилась.

— Стоять! — рявкает Дикарев так громко и жутко, что оставшиеся на зимовье птицы разлетаются в панике, пожалев о своем выборе места обитания. Мы с Никиткой застываем на месте, прикинувшись снеговиками. — Кто такая?

— Лиза, — выпаливаю на одном дыхании, избегая прямого зрительного контакта. Боюсь позорного разоблачения.

— Ты серьёзно думаешь, что я с тобой познакомиться решил? Фамилия, явки, пароли! Больше фактов. Откуда ты, на хрена приехала, что забыла в тайге? — сыплет как на допросе. — Что за пацан? Сколько лет? — уточняет неожиданно, как — то странно посмотрев на моего сына.

— Я ветеринар из Москвы. А вы, наверное, Тихон? — выдавливаю из себя улыбку, а сама прячу Никитку за спину. — Прошу любить и жаловать нового сотрудника.

— Пи… сец, — осекается он, переключившись на зверька.

— Соболь, если не ошибаюсь. Я его из капкана вытащила, — хвастливо вздергиваю подбородок, потому что правда горжусь собой, ведь делала это в первый раз.

Однако дикарь моего энтузиазма не разделяет. Грузно поднимается с земли, оттряхивается от снега, закидывает ружье за спину и, прихрамывая, приближается к нам.

— Полный писец, — смерив меня пренебрежительным взглядом, вздыхает со вселенской усталостью. — Вон та недо — машина твоя? — взмахивает лапой в сторону кустов.

— Да, мы застряли.

— Неудивительно. Ещё бы на трехколесном велосипеде приехали, чтобы точно убиться, — ворчит хрипло. — Бери вещи из багажника — и за мной.

— К — куда? — заикаюсь, шмыгая носом, и усиленно прячу своего любопытного ребёнка.

— Отвезу тебя на базу, а потом командирую обратно в Москву. Пацана можешь оставить, будет со мной браконьеров отлавливать, — усмехается, по — доброму поглядывая на Никитку. — А сама собирайся домой, — произносит то, чего я так боялась услышать. — Мне не нужен ветеринар, я передумал…

Не успев договорить, он наступает на поврежденную в капкане ногу, пошатывается и опирается рукой о ствол ближайшего дерева. Сцепив зубы, молча пропускает через себя приступ острой боли. И снова… ни звука.

Страшный мужик. Толстокожий и непробиваемый.

— Я бы поспорила, — выплевываю с сарказмом, о котором наверняка пожалею. — Вам не помешает медицинская помощь, признайте! Медведя я, думаю, тоже вылечу.

— Кхм, что? — оборачивается, врезаясь в меня пронзительным взглядом.

Ничему жизнь не учит! Мало мне было Золотарева, который выжил меня из столицы, так теперь я хозяина тайги против себя настроила. Где прятаться будем?

— Наука — и ничего личного, — судорожно выдыхаю клубок пара, чувствуя, как замерзаю на месте и проваливаюсь в снег. Неуклюже выбираюсь из сугроба, подтянув за собой сонного сына. — Ученые считают, что скелет медведя похож на человеческий.…

— Британские? — хитро ухмыляется Дикарев, выгнув бровь.

У него есть зачатки чувства юмора? Неожиданно. Всегда любила остроумных собеседников, но такому громиле это не идет, разве что если глаза закрыть и только голос слушать — он у него приятный, когда не рычит. В противном случае возникает диссонанс, будто великан Бландербор пытается шутить прежде чем заманить нас в свой заколдованный замок и сожрать. Меня ему надолго хватит — большая, питательная и не настолько старая, чтобы стать жесткой. Не женщина, а запасы на зиму. Не зря же он меня так рассматривает.