Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 6 – Вероника Лесневская

— Решение суда надо ждать три месяца. Пока я не получу свидетельство о расторжении брака, я всё ещё законная Золотарева.

— Но первый шаг сделан! Надеюсь, ты не собираешься прощать его? — Я отрицательно качаю головой, и мама демонстративно стирает невидимую испарину со лба. — Вот и умница... Витя, иди к нам! — громко зовет папу, запрокинув голову. — Будем праздновать долгожданное освобождение дочери от тирана и абьюзера. Если целая и здоровая от него к нам вернулась, а не в мусорных пакетах по частям, то это уже победа.

— Не сгущай краски, мам, — хмурюсь, понимая, что отчасти она права.

Игнат — эгоист и ревнивый собственник.

Первые тревожные звоночки прозвучали, когда у нас появился Никитка. Золотарев был категорически против пополнения в семье — ему хватало своих детей, и он не хотел меня ни с кем делить. Я должна была посвятить всю себя мужу, ублажать и обхаживать только его. Но тогда я впервые за все время брака проявила твердость характера. Точнее, поставила супруга перед фактом, и он согласился скрепя сердце. К Никитке особой любви никогда не испытывал, поэтому равнодушно отпустил его со мной и даже не скучает, зато мои родители души не чают во внуке.

— Мамочка, а мы будем всегда жить у бабушки и дедушки? — радостно доносится из коридора.

Сынок вприпрыжку забегает на кухню, резко тормозит на пороге, проскользив по ламинату. Оглянувшись и никого не обнаружив за спиной, возмущенно топает ногой и закатывает глаза. Прокрутившись на пятках, шустро возвращается в комнату, будто забыл что — то. Или кого — то...

— Де — да — а — а, давай быстрее! — фырчит Никитка, ведя моего отца за руку. Представляю, с каким трудом он оторвал его от научной статьи. — Нас же позвали!

— Допустим, не вас, — иронично бубнит мама, спрятав бутылку за спину. — Что ж, тогда садитесь пить чай с пирогом, — улыбнувшись, треплет внука по макушке.

— Можно мне кусочек, где побольше яблок!

Никитка отпускает деда и, прошмыгнув под столом, устраивается рядом со мной. В предвкушении ерзает на месте, облизывается, как котенок при виде сметаны, и нетерпеливо качает ногами.

Улыбнувшись и расслабившись, я нежно обнимаю сына, прижимаю к себе и целую в щеку.

На душе становится немного легче. Серые будни обретают яркие краски, а будущее не кажется таким мрачным и беспросветным, когда рядом маленький огонек, наполняющий жизнь смыслом.

Я ни дня не пожалела о своем выборе. Я все сделала правильно.

— Ой, ба! Я помогу! Женщинам нельзя поднимать тяжести, — важно изрекает он вдруг.

Мама в этот момент держит в руках большое блюдо с пирогом, подавая мне, и Никитка, как настоящий джентльмен, порывается ей помочь. Но, как известно, инициатива наказуема, особенно если зачинщику произвола нет ещё семи лет, а энергия бьет ключом.

Я не успеваю отреагировать, как он резко подскакивает с места, хватается за противоположный край блюда — и со всей дури тянет на себя.

Раздается перезвон стекла. Я невольно зажмуриваюсь, на материнском инстинкте прикрывая собой сына.

Секунду спустя мы все дружно сидим в сахарной пудре, как снеговики.

— Хм, да — а — а. Сила есть — ума не надо, — глухо посмеивается отец, наблюдая за нами со стороны. Ему — то удалось спастись от "снежного заноса".

— Витя! — ворчит на него мать.