Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 48 – Алекс Скай

— Нет, — сказала Варя.

— Что опять?

— «Я рад» не должно звучать как «я допускаю ваше присутствие».

— Вы придираетесь.

— Я работаю.

— Вы наслаждаетесь.

— Немного.

Он опустил лист и посмотрел на неё.

— Вы опасный наставник.

— А вы трудный ученик.

— Я генеральный директор.

— В этой комнате вы мужчина, который учится говорить тост так, чтобы гости не начали мысленно искать выход.

Марк замолчал.

И вот тут Варя вдруг поняла, что фраза прозвучала слишком лично.

Не грубо. Не дерзко. Просто она сняла с него должность на секунду.

А он не вернул её сразу.

Он стоял напротив, с листом в руке, чуть уставший после длинного дня, строгий, красивый до раздражения, и смотрел так, будто услышал не замечание по тосту, а что-то гораздо более опасное.

— Повторим, — сказал он.

Голос был ниже.

Варя быстро кивнула.

— Повторим.

Третья репетиция прошла уже в зале мероприятия, за два часа до начала.

Зал находился на верхнем уровне делового центра, не в самом офисе, а в пространстве с панорамными окнами, мягким светом и видом на вечерний город. Организаторы расставляли стойки регистрации, проверяли экран, выравнивали кресла в зоне выступлений, поправляли цветочные композиции на столах. Всё выглядело дорого, красиво и опасно близко к тому типу мероприятий, где люди говорят «как приятно видеть вас» с лицом «напомните, кто вы».

Варя носилась между подрядчиками, как яркий метеор с планшетом.

— Нет, карточки для гостей должны лежать не на стульях, а у стойки регистрации. На стульях они потеряются, сомнутся и будут выглядеть как следы отчаяния. Да, экран проверяем ещё раз. Нет, заставка не должна мигать. Это не распродажа кухонь. Где ведущий? Почему я не вижу ведущего? Кто видел ведущего?

— Варвара Андреевна, — раздался за спиной голос Марка.

— Если вы пришли сказать, что всё должно пройти безупречно, я уже в курсе.

Она обернулась.

Марк стоял в тёмном костюме, с идеально завязанным галстуком и тем выражением лица, которое организаторы мероприятий должны были бы бояться как отдельного проверяющего органа.

— Я пришёл спросить, нужна ли помощь.

Варя моргнула.

— Простите?

— Нужна ли помощь?

— Кто вы и что сделали с Марком Романовичем?

— Пункт 7.3.

— Он сегодня в отпуске.

— Без согласования?

— Я сама подписала.

Он посмотрел на зал.

— Вижу, что не всё готово.

— Сильно сказано. У нас ведущий пропал за два часа до начала, подрядчики считают, что «почти настроенный звук» — это философская категория, а на экране заставка выглядит так, будто проект «Северное сияние» пытается вступить в переговоры с новогодней гирляндой.

— Ведущий пропал?

— Не буквально. Он в здании. Но я его не вижу, а это почти одно и то же.

— Я найду.

— Вы?

— Да.

— Марк Романович, вы генеральный директор.

— И у меня есть телефон.

Она хотела пошутить, но он уже достал телефон и отошёл к окну, набирая номер административного отдела. Варя смотрела ему вслед и чувствовала очень странное, почти домашнее раздражение: ну нельзя же так. Нельзя быть властным, строгим, невозможным, а потом просто взять и спросить, нужна ли помощь.

Это мешало держать оборону.

Через десять минут ведущий нашёлся.

Через двадцать минут экран перестал мигать.

Через сорок минут Варя наконец заставила подрядчиков убрать из приветственной заставки лишний блеск, потому что, по её словам, «наш проект про городскую среду, а не про победу ёлочной игрушки над здравым смыслом».