Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 62 – Алекс Скай

Варя посмотрела на него так, будто он только что перешёл государственную границу здравого смысла.

— Марк Романович, вы действительно пытаетесь регламентировать булочку?

— Я защищаю салон.

— От радости?

— От крошек.

— Крошки — это след жизни.

— В машине это след уборки.

— Вы невероятны.

— Часто слышу.

Девушка за стойкой уже не скрывала улыбку.

— Булочку завернуть с собой?

— Да, — сказала Варя.

— Нет, — одновременно сказал Марк.

Они посмотрели друг на друга.

Девушка благоразумно молчала.

— Заверните, — сказала Варя. — Я съем аккуратно.

— Это невозможно доказать заранее, — сказал Марк.

— Марк Романович, вы строите объекты на тысячи квадратных метров, но боитесь одной булочки.

— Я не боюсь.

— Тогда докажите. Позвольте булочке реализовать потенциал.

Он посмотрел на неё долго.

Потом на девушку.

— Заверните.

— Победа человеческой цивилизации, — сказала Варя.

— Временная.

В машине булочка действительно оставила крошку.

Одну.

Маленькую.

Почти символическую.

Марк заметил её мгновенно.

Варя тоже заметила, что он заметил.

— Не надо, — сказала она.

— Я ничего не сказал.

— Ваш взгляд сказал.

— Мой взгляд фиксирует факт.

— Пусть расфиксирует.

— Такого слова нет.

— Теперь есть. Я отвечаю за живую коммуникацию.

Он свернул обратно на трассу.

— Вы спорите даже молча.

— Это неправда.

— Вы сейчас молча спорили с навигатором.

— Потому что он предлагает скучный маршрут.

— Он предлагает быстрый маршрут.

— Не всегда быстрый — лучший.

— В рабочей поездке — часто.

— А если по другой дороге красивее?

— Мы не едем любоваться.

— Вот именно поэтому вам нужен репутационный ролик. Вы даже дорогу воспринимаете как задачу, а не как часть пути.

Марк ничего не ответил.

Варя посмотрела на него краем глаза. Руки на руле спокойные. Лицо собранное. Но в скулах что-то стало жёстче.

Она задела.

Не резко. Не больно, наверное. Но попала туда, где у него снова стояла броня.

Некоторое время ехали молча.

Не той тишиной, которую Марк, возможно, считал идеальной рабочей средой. Другой. Наполненной недосказанностью.

Варя первой не выдержала.

— Я не хотела сказать, что вы ничего не замечаете.

— Вы сказали именно это.

— Нет. Я сказала, что вы часто замечаете только полезное.

— Полезное помогает принимать решения.

— А бесполезное помогает быть живым.

Он коротко взглянул на неё.

— Например?

Варя посмотрела в окно.

За стеклом тянулись поля, редкие дома, полосы леса, серое утреннее небо, в котором уже появлялись просветы.

— Например, как меняется свет, когда выезжаешь из города. Как люди у маленькой кофейни здороваются друг с другом, хотя не обязаны. Как продавщица за стойкой решила, что мы с вами пара, потому что никто не спорит о булочке так увлечённо с просто начальником.

Марк резко перевёл взгляд на дорогу.

— Она так решила?

— У неё было лицо.

— Вы анализируете лица всех людей?

— Только выразительные.

— И моё?

— Ваше — часть проекта.

— Удобный ответ.

— Безопасный.

Он молчал несколько секунд.

— Вы снова держите дистанцию.

Варя застыла.

Вот так.

Прямо.

Без обхода.

Без красивого перехода.

Она повернулась к нему.

— А вы?

— Да.

— У вас плохо получается.

— У вас тоже.

Она хотела пошутить. Сказать, что их общий провал можно оформить как совместный KPI. Или что дистанция между ними ведёт себя хуже подрядчиков. Или что нужно срочно создать пункт 7.5: «не обсуждать дистанцию в машине, пока оба пристёгнуты и не могут красиво уйти».