Книга За раскатами грома, страница 78 – Мария Горная

Потом голос Саши:

— Ты всё равно не сможешь, Гром!

Я ускорилась.

— Ты снова будешь стоять и думать, — кричал он. — Снова считать, кого можно спасти, а кого нет!

Паша не отвечал.

Я вышла к старой сценической шахте и остановилась.

Передо мной открывалось пространство за сценой. Высокое, тёмное, с металлическими конструкциями, лестницами, мостками. Часть пола была провалена. Внизу темнела бетонная яма, куда когда-то, наверное, опускали декорации или оборудование.

Саша стоял на узком техническом мостике. Паша — у его начала. Между ними несколько метров.

— Конец, — сказал Громов.

Саша рассмеялся, тяжело дыша.

— Ты всегда так говоришь, будто можешь ставить точки.

— Сегодня могу.

— Нет, — Саша покачал головой. — Сегодня точку поставлю я.

Он сделал шаг назад. Металл под его ногой скрипнул. Паша напрягся.

— Стой.

— Что, страшно?

— Там край.

— Да ладно? — Саша демонстративно посмотрел вниз. — А я думал, это просто интерьер.

— Крот, не двигайся.

— Почему? Боишься, что я умру без твоего разрешения?

Я стояла в проходе и не могла вдохнуть. Саша заметил меня. Улыбнулся.

— А вот и наша беглянка.

Паша резко повернул голову.

— Маша, назад.

Но я уже вышла.

— Саша, хватит.

Он смотрел на меня с каким-то странным, почти счастливым выражением.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь меня остановить словами?

— Нет, — сказала я. — Я думаю, что ты сам себя остановишь.

Он нахмурился.

— Ты всегда был рядом, но никогда не был главным, — сказала я. — Поэтому тебе так нужно, чтобы мы смотрели на тебя. Чтобы Паша смотрел. Чтобы я боялась. Чтобы Ника плакала из-за телефона. Чтобы все наконец-то заметили Крота, который столько лет ползал под землёй.

Паша смотрел на меня предупреждающе. Я видела. Но остановиться уже не могла.

— Только знаешь, что самое страшное для тебя? Не тюрьма. Не смерть. Даже не Громов. Самое страшное — что без нашей реакции ты никто.

Лицо Саши стало пустым.

— Повтори.

— Нет.

Он шагнул ко мне.

Мостик снова скрипнул.

Слишком громко.

Слишком опасно.

Паша двинулся вперёд.

— Не подходи! — рявкнул Саша и резко отступил.

Металл под его ногой не выдержал. Сначала был треск. Потом короткий вскрик.

Потом всё произошло сразу.

Саша провалился вниз, но успел схватиться за край мостика одной рукой. Его тело ударилось о металлическую балку, он застонал, пальцы заскользили по ржавому краю.

Паша бросился к нему.

— Держись!

Я вскрикнула. Громов упал на колено и схватил Сашу за запястье. Металл под ними скрипел, будто вся конструкция собиралась рухнуть следом.

— Дай вторую руку! — крикнул Паша.

Саша висел над тёмной шахтой. Лицо перекосило от боли и злости. Он смотрел вверх не как человек, которого спасают, а как человек, которого оскорбили спасением.

— Дай руку! — повторил Паша.

Саша засмеялся. Хрипло. Безумно.

— Всё равно герой.

— Заткнись и держись.

— Она всё равно выбрала тебя.

Паша стиснул зубы.

— Крот!

— А я ведь правда её любил, — прошептал Саша.

Паша сжал его запястье сильнее.

— Дашу?

Саша поднял на него взгляд. Даже вися над провалом, даже держась одной рукой за жизнь, он умудрился улыбнуться.

— А кого ещё, Гром? Не Машу же.

Меня будто ударило холодом. Не потому что я ждала другого. А потому что впервые он сказал правду без попытки украсить её.

— Машу я не любил, — продолжил Саша, тяжело дыша. — Она была способом. Хорошим, тёплым, удобным способом добраться до тебя. До твоей новой жизни. До того места, где ты снова начал дышать.