Книга За раскатами грома, страница 89 – Мария Горная

Я замерла. Паша никогда не говорил это вслух. Почти никогда.

— Когда увидел, что машины нет, — продолжил он. — Сначала разозлился. Потом понял, что злость проще. А под ней…

Он не договорил.

— Что?

— Я снова был на мосту.

У меня перехватило дыхание.

— Только теперь не ты за перилами. А я на этой стороне и не знаю, успею ли.

Я не смогла сразу ответить.

Он смотрел на меня открыто. Без брони. Без привычного контроля.

— Паша…

— Я знаю, почему ты уехала. Но если ты ещё раз решишь, что исчезнуть — это способ меня защитить, я не выдержу.

— Кого-то мне это напоминает. – улыбнулась я. Но все равно ответила. Я не исчезну, — сказала я.

— Ты не можешь обещать, что не испугаешься.

— Не могу.

— Тогда обещай другое.

— Что?

— Что даже испугавшись, останешься в разговоре.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Это было сложнее.

— Обещаю, — сказала я. – и ты обещай.

Он кивнул.

— Спи.

— Не командуй.

— Прошу.

— Вот так лучше.

Я закрыла глаза.

Паша не отпускал мою руку.

И, наверное, именно поэтому я всё-таки уснула.

Проснулась я от голоса. Не Пашиного. Женского. Злого.

— Я сказала, мне надо к ней.

— Посещения с восьми утра, — устало ответила медсестра.

— Мне всё равно, у меня стресс.

— У всех стресс.

— У меня больше.

Я открыла глаза.

Свет в палате был приглушён. За окном уже светлело, серое утро медленно просачивалось через стекло. Паша сидел в кресле рядом с кроватью, голова откинута назад, глаза закрыты. Одну мою руку он всё ещё держал в своей.

На нём лежала больничная простыня. Кто-то, видимо, пытался сделать его пребывание здесь менее абсурдным.

В коридоре голос Ники стал ближе:

— Я врач. Почти местная. У меня тут связи.

— Какие связи? — спросила медсестра.

— Вон та ненормальная в палате.

Я тихо засмеялась.

Паша открыл глаза мгновенно.

— Что?

— Ника.

Он прислушался.

— Господи.

— Впусти её, пока она не взяла отделение штурмом.

Паша встал, аккуратно положил мою руку на одеяло и открыл дверь.

Ника ворвалась в палату с пакетом, стаканом кофе и лицом человека, который уже успел поругаться с половиной больницы.

— Ты жива? — спросила она.

— Доброе утро тоже подойдёт.

— Не заслужила.

Она поставила пакет на тумбочку.

— Тут еда. Нормальная. Творог, булочка, банан, кофе без сахара для него, кофе с молоком для тебя, но тебе пока нельзя, поэтому я выпью сама.

— Очень щедро.

— Я после вчерашнего имею право на эгоизм.

Паша взял свой кофе.

— Спасибо.

Ника посмотрела на него.

— Я не тебе принесла. Просто знала, что если ты не выпьешь кофе, будешь ещё мрачнее.

— Всё равно спасибо.

Она махнула рукой. Потом села на край моей кровати и стала серьёзной.

— Он пришёл в себя.

Я поняла сразу.

— Саша?

— Да. Ненадолго. В реанимации. Под охраной. Коллега говорил с человеком из полиции. Там всё плохо, но стабильно плохо.

Паша поставил стакан кофе на подоконник.

— Что именно?

— Позвоночник повреждён. Операция была ночью. Ноги под большим вопросом. Врачи ничего не обещают.

Я смотрела на одеяло. Внутри снова возникла пустота.

— Он говорил что-нибудь? — спросила я.

Ника кивнула.

— Пытался. Попросил адвоката. И ещё… — она посмотрела на Пашу. — Сказал, что Громов его столкнул.

В палате стало тихо.

Паша даже не изменился в лице.

Но я почувствовала, как воздух вокруг него стал холоднее.