Онлайн книга «Принцип неизбежности»
|
— Значит, Островский переступил через себя и набрал моего папашу? — Когда дело касается благополучия детей, давние обиды отходят на второй план. Появляется нечто более важное – беспокойство за жизнь, которая важнее собственной. — Не обещаю, что смогу стать хорошим мужем. Не гарантирую, что способен быть отцом. — У тебя нет выбора, Лёвушка, – поднимаю его лицо, что прикоснуться к губам, по которым тосковала долгие месяцы. – Если в дело вмешался Константин Сергеевич, значит, решил, что быть тебе ещё одним паршивым зятем. Так что выбор прост: либо ты часть нашей семьи, либо труп. — Дай подумать, – отстраняется, – даже не знаю, какой вариант лучше. Возможно, второй не так уж и плох… — Я не уточнила, – притягиваю Льва ближе, угрожающе прищуриваясь, – труп из тебя могу сделать я. Главное, найти правильную точку, – скольжу ладонью по его груди, останавливаясь в области сердца, но меняю траекторию, чтобы опуститься и сжать сквозь ткань член, который мгновенно реагирует на прикосновение, – очень-очень важную и достаточно болезненную, – сжимаю пальцы, отчего Лев шипит. — Полегче, Дефектная, – прикусывает сосок, а затем зализывает через ткань, вызвав неконтролируемую дрожь предвкушения, – там всё дымится. — Да? Что, за пять месяцев ни на кого не залез? — Первые два нихера не чувствовал, а остальные пришлось гонять в ручном режиме. — О ком фантазировал? – оставляю касание на его шее, а затем прикусывая мочку. — О тебе, – пересаживает к себе на колени, и я основательно ёрзаю, чувствуя, как в бедро упирается ставший твёрдым член. – Точнее, о твоём язычке, который усердно вылизывает мой член. Может, доставишь приятное больному? Впивается в мой рот, стягивая свитер и освобождая доступ к груди. Мнёт, сжимает, губами зарывается со стоном в ложбинку, словно оголодавший, наконец добравшийся до желанного лакомства. Выгибаюсь, насколько позволяют живот и кресло, чтобы промычать нечто невнятное, но такое понятное Льву. Мы начали с серьёзного разговора, который незаметно превратился в стонущую парочку, истосковавшуюся друг по другу. И вообще, способны ли мы на нечто серьёзное? Или же я многого хочу от того, с кем рядом провела две недели? Возможно ли проникнуться чем-то глубоким за столь короткий промежуток времени? — Ты что-нибудь чувствуешь ко мне? – слетает с языка зудящее и такое необходимое мне сейчас. Лев замирает, а затем медленно поднимает голову, окидывая осознанным взглядом. Минута тишины, превращающаяся в вечность и разрывающая душу. — Я чувствую, как ты меня бесишь, – произносит с улыбкой, съезжая с темы и уловив моё разочарование. – Но делаешь это настолько охуительно, что я готов терпеть твои выходки всю жизнь. Своеобразно. В стиле Глока. Но это и так больше, чем я могла бы вытащить из него. Любая другая не поняла бы, обвинив в хамстве, но я знаю Льва, которому непросто открыться. Ему ещё предстоит смириться с понятием «семья», от которого он так долго бежал. Отвечаю на его горячий поцелуй, принимая слова. Ныряю ладонью под резинку спортивных штанов, обхватив горячий член. Издаю неконтролируемый стон, открыто показывающий, как скучала по его «палке», чем вызываю бурные эмоции мужчины, срывающего лиф и пожирающего мою грудь. — Хочу тебя, – кружит влажными дорожками, смакуя соски. – Хочу, хочу, хочу… |