Книга В голове только шоколад, страница 156 – Катёна Спарк, Марина Рэй

Он закончил. Тишина длилась секунду, потом раздались аплодисменты. Кто-то свистнул, кто-то крикнул «Молодец!». Но Илья смотрел только на меня.

Я подошла к нему. Не могла идти быстро – ноги не слушались. Он встал, отдал гитару парню и открыл руки.

— Мила, – сказал он.

— Я люблю тебя, – выдохнула я и бросилась ему на шею.

Он обнял меня так крепко, что я почувствовала его сердце – оно билось так же сильно, как моё.

— Я тебя тоже, – прошептал он мне в волосы. – Очень. Навсегда.

И он поцеловал меня. Не легко, не едва касаясь – а так, будто хотел сказать этим поцелуем всё, что не смог сказать словами. Вокруг хлопали, кто-то даже крикнул «Горько!» и мы оторвались и залились звонким смехом. Мир сузился до нас двоих – до его губ, до его рук, до его дыхания.

Мы стояли посреди улицы, под гирляндами из золотых огней, и смотрели на фейерверки, которые взрывались над городом. Снег наконец пошёл – крупный, пушистый, настоящий.

— Мил, – сказал Илья.

— М?

— Спасибо, что ты случилась в моей жизни.

Я не ответила. Просто прижалась к нему и закрыла глаза.

В аэропорту, говорят, люди бегут навстречу друг другу, и это – лучший момент в жизни. Но я знала: лучший момент – вот этот. Стоять обнявшись посреди зимней улицы, слушать, как бьётся его сердце, и знать: мы есть друг у друга. И это навсегда.

Потому что бывает любовь с первого взгляда, бывает любовь на расстоянии, а бывает – та, которая росла годами. Которая начиналась с глупых ссор, а продолжилась песней под гитару в новогоднюю ночь. И это была наша любовь. Самая настоящая и самая важная.

Он взял меня за руку, и мы пошли обратно, оставляя на снегу следы. Рука в руке, плечо к плечу. Двое. Навсегда.

Я смотрела на него и думала: вот я и дома. Не в квартире, не в городе – в нём. В его улыбке, в его глазах, в его руке, которая сжимала мою. Вот где мой дом. И я никуда не уйду. Никогда.

Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Я толкнул дверь, переступил порог и на секунду замер. В прихожей пахло выпечкой – мама, наверное, пекла пирог после работы. На вешалке висело только мое пальто и мамина куртка, отцовское всё еще отсутствовало. Наверное задержали на работе.

— Я дома, – сказал я негромко, снимая кроссовки.

— Проходи, – отозвалась мама из кухни. Голос у неё был ровный, спокойный.

Я прошёл в ванную, тщательно вымыл руки. Взглянул на своё отражение в зеркале: волосы чуть растрепаны, глаза блестят, на губах застыла полуулыбка. Довольная, почти торжествующая. В кармане рюкзака лежала флешка – копия документов, которые я сегодня подменил в приёмной Валерия Михайловича. Оригиналы унёс, пока никто не заметил. Через пару дней начнётся проверка, всплывут липовые накладные, и тогда... тогда Котовы узнают, что такое терять.

Я вышел из ванной и направился на кухню.

Мама сидела за столом, подперев голову рукой. Перед ней стояла чашка с остывшим чаем – видимо, она ждала уже давно, и в ожидании не заметила, как чай перестал быть горячим. Лицо у неё было уставшее, даже какое-то… постаревшее, что-ли. Внутри кольнуло что-то неприятное, но я быстро подавил это чувство.

— Привет, мам, – он сел напротив, положив рюкзак на пол. – Почему не ужинала?

— Не хотелось, – она слабо улыбнулась. – Ты сегодня позже обычного.

— Практика затянулась. Пришлось задержаться, – я взял чашку с чаем, но пить не стал – поставил обратно. – Много работы было.