Книга Лучшие бывшие, страница 91 – Лана Гетманцева

— Илья, я хотела сказать…

— Позволь сначала мне? — попросил он. Этого я и боялась, но всё же уступила, кивнув.

— Наше знакомство началось не совсем правильно. В тот вечер я вёл себя как свинья, и наверно, никогда не смогу простить себе тот отвратительный поступок. Но я рад, что мы встретились, даже при таких обстоятельствах. Мила, кажется, я влюблён в тебя.

Нет, нет, нет, ну пожалуйста, ну не надо! Как же я теперь скажу ему, что на самом деле чувствую?

— Илья, ты…

— Нет, дай договорить, — резко вырвалось у него, — извини. Просто я нервничаю, ещё ни разу не признавался девушке в любви, — Вишневский усмехнулся и провел рукой по волосам. — Я влюблён в тебя, Мила. И я понятия не имею, что с этим делать. Могу лишь надеяться и молить, чтобы это было взаимно.

Прости, Илья, но придётся мне и кое в чём другом быть первой для тебя. Например, той, кто разобьёт сердце. Но всегда лучше горькая правда, чем сладкая ложь, разве нет?

— Илья, ты очень классный, и конечно, я не держу на тебя зла за тот вечер, но…

— Но? — настороженно спросил он.

— Но я не смогу ответить тебе тем же, прости.

В фильмах отшивать нелюбимых кажется плёвым делом. Казалось бы, что такого? Не твоё же сердце разбивается на части, не твои мечты и надежды летят к чертям собачьим. Но сейчас мне тоже было больно. За то, что дала ложную надежду, позволила влюбиться в себя, потратила его время. За то, что не смогла полюбить в ответ. Поганое ощущение.

— Вот как. — Я не сразу заметила, как изменился его тон, списала всё на расстроенные чувства. — Это из-за него, да?

Илье даже не нужно было произносить имя, он и так всё понял. Грёбаный Бертов залез везде, в каждый уголок моего сердца, в каждый кусочек души.Рос, Рос, Рос— сигнализировал пульс.

— Прости, — только и смогла выдавить из себя.

— Даже после того, как он бросил тебя? — Илья сделал уверенный шаг навстречу. Разговор пошёл не в то русло.

— А вот это тебя уже не касается, — вздёрнув подбородок, ответила я. Он расстроен, да, но моё прошлое, оно только моё, никому не позволю в него лезть и анализировать мои поступки.

— Ещё как касается.

Я вновь увидела перед собой ярость зверя, с которой столкнулась в тот вечер у бара. Тогда Вишневский вышел из себя, но я списала всё на действие алкоголя. Сейчас он был трезв как стёклышко, но также зол и взбешён.

— Пожалуйста, давай закончим этот разговор, — отступила назад. Мне совсем не нравился его взгляд. Будто я жертва, а он охотник, готовящийся поймать добычу.

— Как пожелаешь, Милана.

Да что с ним такое?

— Прощай, Илья, — бросила я Вишневскому, буквально убегая от него, как от огня.

— До встречи, красавица, — крикнул он вслед.

По спине побежали мурашки. И прохладный вечерний воздух был здесь абсолютно ни при чем.

Рос

—🖤—

Я никогда не хотел быть юристом. Всё, что мне было нужно — свобода действий.

В пятнадцать я мечтал играть на гитаре. Целый год не тратил ни копейки из карманных денег и накопил на акустическую гитару. Факт того, что я никогда не держал в руках инструмент, а музыкальный слух отсутствовал напрочь меня не волновал. Важен был сам момент, что я впервые чего-то достиг, выбрал цель и уверенно шёл к ней. И это решение было только за мной, а не за отцом, который всю жизнь диктовал мне условия.