Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 46 – Марьяна Громова

Замечаю, как он уже перед выходом что-то снова строчит в своём телефоне. Вспоминаю, что хотел проверить его переписки, но приходится снова отложить это дело до более удобного момента.

В медцентре всё проходит достаточно быстро. И очень скоро я получаю заключение нескольких врачей, согласно которому подозрения на инсульт, о котором мне твердил врач из поликлиники, нет. Да и в целом, старик крепок и для своего возраста имеет очень хорошее состояние здоровья.

А мне вот всегда говорили, что в платных центрах будут деньги тянуть и сотню несуществующих болячек найдут, лишь бы только не расставаться со своими больными. А оно вон как...

Отцу заключение не озвучиваю.

Тут явно есть, над чем поразмышлять.

Такое ощущение, что батя немного подсимулировал... Но попробуй ему такое скажи!

Помогаю ему зайти в квартиру. И, не разуваясь, разворачиваюсь на выход.

— Я поехал. Еда в холодильнике, — бурчу, оставляя в прихожей — судя по уверению врачей, он ещё бегать может, не то, что из одной комнаты в другую дойти!

— Тимка, — зовёт убитым голосом.

Останавливаюсь.

— Обидишь Алинку, я тебя своими руками... Вот этими! — потрясает ими в воздухе, как будто уже сжимает мою шею.

Дааа! Вот змеища эта Алинка! Даже родаки мои о ней беспокоятся! А не о сыне родном! И мною, как пацаном, вертит. Ох, и Алинка!

Но еду я к ней в странном, давно забытом ощущении волнения, предчувствия чего-то классного, желания побыстрее добраться...

Змеища... Ядом своим уже и меня отравила... А я и рад этому...

Алинка шлет очередное сообщение, пока я возле школы жду в машине Асю.

— Ты без меня прям жить уже не можешь, да, Алиночка? — открываю мессенджер.

Читаю.

15.40 "Завези ее домой переодеться. И пусть поест. В школе только обед дают".

15.42 "И кошку пусть покормит".

15.45 "И не забудьте погреть еду, холодное есть вредно".

15.49 "Забрал?"

15.50... Так... Чтобы написать такого?

"Ты соскучилась по мне? Я по тебе соскучился. Напиши мне что-нибудь приятное. Любовное".

"Громов, ребенка забрал? Я волнуюсь".

"Не волнуйся, мимо меня не пройдет. Волнуйся лучше в ожидании нашей встречи".

"Не вздумай ей сказать, что ты ее отец!"

Я вот, кстати, думал об этом.

Почему, собственно, нет? Раз уж мы собрались жениться? Или что?

"Когда мы поженимся, она всё равно узнает".

"Поженимся? Я согласия не давала".

"Давала. Когда вчера давала))))".

"Скотина ты, Громов! Пошлая и наглая скотина".

"Да и пусть! Зато скотина довольная!"

Видимо, она впечатлилась моей отповедью, потому что на последнее сообщение ответ не приходит.

Скучая, долго думаю, что бы ей такого написать.

Представляется, как она в своем магазинчике сидит за стойкой. Люди выбирают цветы. Она читает то, что я ей пишу и краснеет.

Не знаю, почему меня вдохновляет именно эта фантазия! Но мне прямо очень хочется, чтобы она краснела, переписываясь со мной, чтобы смущалась, чтобы волновалась, чтобы заглядывала в телефон в ожидании сообщения. Мне хочется, чтобы она написала, что тоже скучает по мне.

Пиздец, как это смешно! Что мне с того, что она скучает! Ну, ладно бы написала: "Хочу, не могу". А скучает — это о чем вообще?

Но она не написала ни того, ни другого.

Только указаний надавала кучу. Как будто я — дурак, и сам бы не разобрался.

Когда в мое стекло стучат, я от неожиданности вздрагиваю. Елки!