Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 68 – Марьяна Громова

Горячая головка упирается ровно в мокрые трусики, именно туда, куда мне, оказывается, очень нужно.

Оглаживает бедра, пальцы настойчиво проникают под ткань. Врезаются в лоно, скользят по складочкам. Я теряю голову от того, как ему удается трогать во мне всё и одновременно. И вот уже нахальные пальцы касаются ягодиц, раздвигают их, проходятся между, чуть вжимаясь в запрещённые места.

Нетерпеливо подталкивает меня вперёд и вверх. Чувствую, как сдвигает в сторону перешеек трусиков. И, приставив напряжённую головку, сажает меня на неё.

Замираем лицом к лицу.

Такое ощущение, что его немаленький член проткнул меня насквозь. Пытаюсь инстинктивно сжаться, но он большой и у меня не получается.

— Малыш, расслабься, — горячо шепчет мне в губы. — Я так быстро кончу...

От его шёпота мурашки по шее и тело само начинает двигаться.

— Дааа, — поощрительно стонет он, подталкивая под ягодицы.

Ловит губами мои соски.

Толкается снизу.

Чувствую, как от сильных его толчков бьюсь затылком в крышу.

Но мне уже всё равно.

Удовольствие подступает волнами. То откатит немного, то снова заставляет задыхаться.

— Люблю... тебя..., Алинка, — вдруг сорвано шепчет он.

В темноте салона вижу его глаза. Они такие... проникновенные, такие честные. В них столько чувств, столько эмоций, что я ему верю... верю..

И сжимаюсь на его члене, теряя понимание, где я и что происходит. Чувствую только как меня передёргивает на нём. А потом расслабляюсь, ощущая, как со сдавленными стонами он сам бьётся снизу-вверх в меня.

Я понимаю, что мы снова без резинки.

Но... Ловлю его остекленевший взгляд, вижу его напряжённо сжатые челюсти... Боже, как же я его люблю. Пусть будет ребёночек. Я и его любить буду.

— Алиночка моя, — гладит по волосам, уложив себе на плечо.

По моим бёдрам течёт. Между нами мокро.

Он всё ещё внутри. По ощущениям, как будто и не уменьшился совсем.

— Громов, — не узнаю своего голоса, такой он хриплый. — Поехали к нам?

— Я уж думал никогда не позовешь, — смеётся он. — Ну, вставай тогда.... Аааа.... Тишшшше... Хотя нет-нет, постой-ка. Ещё разочек хочу. Что значит "нет". Мы быстренько...

— И чего ты ходишь, как заведённый туда-сюда! — ворчит отец, сидящий на лавке возле Алинкиного дома и комкает в руке свой носовой платок. — Мужик ты или нет? Наберись терпения.

— Бать, отстань, а! Сам, когда женился, спокойный был?

— Конечно! А чего мне волноваться? Мы с Лидочкой тогда заранее всё продумали. Ресторан сняли. Гостей позвали. Фотограф даже свой был! Во как! А тут — безобразие какое-то. Ни ресторана, ни фотографа, ни на машинах покататься.

— Покатаешься, пока до ЗАГСа доедем.

— Так, а ленточку на берёзе повязать? Традиция такая!

— Да что даёт твоя ленточка? Бред!

— Что-что? Вот тебе синюю повязать надо. Дочка у вас уже есть, а синюю повяжешь, будет сын.

— Ох, батя, взрослый ты мужик уже. Если не сказать, старый. А в такие сказки веришь. Какая ленточка? Алинка уже беременна.

— Правда? — ахает он, расплываясь в довольной улыбке. — Вот ты хитрец, Тимка! Молодец! Уважаю! Батя твой внучка успеет понянчить! Уважил отца. Лидочка тоже бы порадовалась за тебя.

Хмыкаю в сторону.

Дааа. Вот ты, Громов, наконец, и добился похвалы от собственного отца. Правда, не потому, что открыл свой магазин в городе. И даже не потому, что купил участок и начинаешь строить собственный дом. А потому, что заделал ребёнка своей невесте. Мир сошёл с ума....