Книга Бывшие. Была и будешь моей, страница 93 – Катерина Коротеева

— Я люблю тебя, Лиз, — глухо прошептал я. — Я обещаю, что с тобой всё будет хорошо. Ты будешь жить.

К горлу подкатил ком, и я стиснул зубы, заставляя себя не разрыдаться.

Всё мое тело затрясло, и я ничего не мог с этим поделать.

Сзади послышались тихие шаги.

— Пора, — раздался голос врача.

Я не сразу разжал ее руку. Будто отпустить ее сейчас значило разорвать последнюю связь между нами.

Но я всё-таки сделал это.

Сделал шаг назад, будто из последних сил отрываясь от чего-то важного.

В помещение вошла команда. Анестезиологи, медсестры, хирург — всё происходило слишком быстро.

— Ложитесь, — кивнул мне один из них.

Металл операционного стола оказался ледяным, даже сквозь ткань больничной одежды. Меня начали подключать к аппаратуре.

— Датчики установлены, — сказал мужчина.

— Пульс выше нормы, но это ожидаемо, — добавила женщина.

Я едва слышал их голоса.

— Сейчас введем препарат, — проговорил анестезиолог, взяв мою руку. — Будет легкое головокружение, затем сонливость.

Я кивнул.

Тонкий холодный металл иглы скользнул под кожу, и почти сразу вена загорелась легким теплом.

— Всё идет по плану, — глядя на меня, произнес анестезиолог. — Мы сделаем всё, что от нас зависит, вы тоже постарайтесь нас не подвести.

— И как я должен это сделать? — нахмурился я.

— Вы должны хотеть жить, — посмотрев прямо в глаза, ответил он. — Это не просто слова. Ваше желание, ваша воля — это то, что помогает вашему телу бороться. Мы сделаем всё, что в наших силах, но ваша задача — держаться. Думайте о том, ради чего вы хотите жить. О близких людях, о Лизе, которая вас будет ждать, о мечтах, которые хотите воплотить. Это ваш бой, а мы здесь, чтобы помочь вам его выиграть.

Его слова что-то шевельнули внутри, заставили появиться крохотной надежде на благополучный исход.

Краем глаза я заметил, как проверяют аппаратуру рядом с Лизой.

— Как она? — выдохнул я.

— Без изменений, — ответил кто-то. — Всё стабильно. Пациентка к операции готова, что там у донора?

Веки налились тяжестью, свет ламп над головой начал расплываться.

Врачи переговаривались между собой четкими, слаженными фразами, как команда на поле боя. Их голоса звучали будто издалека, но я всё ещё понимал слова.

— Вводим индукционный наркоз: пропофол, затем — поддержка.

Голоса становились тише, словно кто-то закрутил регулятор звука.

— Пошла первая стадия наркоза, — сказал женский голос.

Жжение в вене усилилось, по телу разлилось странное тепло. Веки стали тяжелыми.

— Он уходит. Наркоз под контролем.

Мне показалось, что я слышу, как кто-то рядом сдерживает вздох.

Я закрыл глаза, а перед ними вдруг встал образ Лизы.

Яркая. Живая. Настоящая.

Она смотрела на меня и улыбалась, а я улыбнулся в ответ и внутренне произнес:

— Я с тобой. Всегда был и буду. Теперь мне не страшно, страшнее жить с мыслью, что я ничего не сделал, чтобы тебя спасти. Я люблю тебя.

А потом меня поглотила темнота.

Лиза

Я проснулась от ритмичного «пик-пик», будто кто-то задал мне сердечный ритм извне. Где-то рядом что-то жужжало, что-то шипело, воздух в лёгкие поступал с лёгким сопротивлением, будто внутри меня встроили какой-то механизм.

Запах… Господи, что за запах? Лекарства? Антисептики? В нос ударила резкая химическая смесь — стерильная, холодная. А ещё… пластик. Пахло так, словно я оказалась в мире, где всё ненастоящее.