Книга Ёлочка, беги!, страница 42 – Ольга Дашкова

Мы уходили под их добродушный смех, и я думала: а ведь правда влюблена. По уши. По самую макушку. И это одновременно прекрасно и ужасно.

Прекрасно – потому что я наконец поняла, что такое настоящие отношения. Когда мужчина не пытается тебя переделать, а принимает такой, какая ты есть. Когда он не говорит «ты красивая, но…», а просто смотрит на тебя так, будто ты – чудо света.

Женя ни разу не сделал мне замечание о весе, не предложил сходить в спортзал, не посоветовал поменьше есть сладкого. Наоборот – он кормит меня, как будто откармливает, и говорит, что я идеальная.

— У тебя красивое тело, – сказал он вчера, поглаживая мою грудь. – Женское. Настоящее.

И я поверила ему. Впервые за много лет поверила, что могу быть красивой без диет, спортзала и постоянного недовольства собой.

Женя ухаживает за мной так, как никто никогда не ухаживал. Утром приносит горячий чай в постель. Топит печь, чтобы мне было тепло. Готовит завтрак, пока я сплю. А вечером массирует мне плечи после дня, проведенного за ноутбуком.

И хочет меня. Постоянно, жадно, с такой страстью, что у меня захватывает дух. Игорь занимался со мной сексом по расписанию – быстро, механически, только по вечерам в субботу. Женя хочет меня в любое время дня и ночи и не стесняется это показывать.

Сегодня утром я стояла у плиты, жарила яичницу, и он подошел сзади, прижался к моей спине, поцеловал в шею.

— Выключай плиту, – прошептал.

— Но завтрак…

— Завтрак подождет, а я – нет.

И взял меня прямо там, на кухне, прижав к стене. Я кончила так громко, что даже Маруська во дворе заблеяла в ответ. А потом мы все-таки приготовили завтрак, и Женя кормил меня с вилки, целуя между кусочками.

Вот что такое настоящая близость. Когда можно заниматься любовью, а потом спокойно завтракать, обсуждая планы на день. Когда секс не отделен от обычной жизни, а является ее частью.

Но страшно тоже. Потому что ни один из нас пока не произнес слово «люблю». Мы говорим «хочу», «нравится», «скучаю», но не «люблю». Я боюсь это сказать первой. Боюсь, что он испугается и отстранится. Боюсь разрушить то волшебство, которое между нами возникло.

А еще я боюсь, что все это временно. Что рано или поздно сказка закончится, и мне придется вернуться в Москву, к привычной жизни, к кактусу Генриху и пустой квартире.

— О чем думаешь? – спрашивает Женя, ложась рядом со мной.

— О работе, – вру.

— Врешь, – улыбается. – У тебя грустное лицо. Такое бывает, когда ты думаешь о чем-то плохом.

Он уже изучил выражение моего лица. Знает, когда я злюсь, когда смущаюсь, когда хочу его. И это одновременно приятно и пугающе – быть настолько понятной для другого человека.

— Женя, – тихо говорю, – а что будет после Нового года?

Он молчит, гладит меня по волосам.

— Не знаю, – честно отвечает. – А что ты хочешь?

— Хочу… – начинаю я и замолкаю. Не могу сказать «хочу остаться». Слишком страшно.

— Хочешь вернуться в Москву? – в его голосе нет упрека, только грусть.

— Не знаю, – повторяю его слова. – Там моя жизнь, работа…

— Понятно.

Он отворачивается, и я понимаю, что сказала что-то не то. Но что? Я правда не знаю, чего хочу. Точнее, знаю. Хочу остаться здесь, с ним, в этом теплом доме, где пахнет печкой и счастьем. Хочу просыпаться в его объятьях, засыпать под его поцелуями, заниматься с ним любовью до потери сознания.