Книга Хирург для дьявола, страница 21 – Кэти Андрес

Сапёр

Люди, застрявшие в ментальности девяностых, вызывают у меня лишь брезгливое недоумение.

Они до сих пор думают, что власть — это золотые цепи, тонированные «Гелики», стрельба в ресторанах и дешевые понты. Они не понимают, что мир изменился.

Современная власть — это тендеры на строительство, логистические цепочки, бетон, металл и цифровые активы. Убивать конкурентов ломами в лесу — это нерентабельно и шумно.

Гораздо эффективнее перекрыть им кислород на уровне банковских счетов или городской администрации.

Я усвоил это очень хорошо.

Там, где я провел последние восемь лет — в песках Сирии, джунглях ЦАР и прочих точках, которых официально нет на картах, — выживал не тот, кто громче кричал, а тот, кто лучше считал.

Частная военная компания научила меня главному правилу: любая эмоция — это уязвимость.

Любая ошибка — это труп.

Свою главную ошибку я совершил в Алеппо, перерезав не тот контакт на самодельном взрывном устройстве. Это стоило мне правой половины лица и навсегда закрепило за мной позывной «Сапёр».

Вернувшись в родной город Н. с приличным капиталом и проверенными в боях людьми, я начал строить свою империю. Легальную снаружи, монолитную и безжалостную внутри.

Я скупал землю, выигрывал строительные подряды, возводил тот самый высокотехнологичный поселок в сосновом бору.

Я не лез в уличный криминал.

Но местная фауна решила, что мое спокойствие — это слабость.

Мой кабинет в офисе строительной компании был залит холодным светом осеннего утра, когда на стол лег зашифрованный спутниковый телефон.

Шуруп, стоявший напротив, был бледен. И это само по себе являлось тревожным сигналом — Шуруп не бледнел даже под минометным обстрелом.

— Командир. Дениса забрали.

Мой взгляд отвлекся от чертежей вентиляционной системы нового комплекса. Я медленно поднял глаза на своего бойца. Внутри не дрогнуло ничего. Механизм, отвечающий за чувства, был мгновенно обесточен, уступая место чистому, ледяному расчету.

Денис. Мой младший сводный брат. Ему шестнадцать, и он единственная причина, по которой я вообще вернулся в эту страну. Наш отец умер год назад, оставив пацана на растерзание стервятникам. Я забрал его к себе, оплатил лучшую частную школу, приставил охрану.

— Где была группа сопровождения?

— Подрезали на выезде из школы. Мусоровоз заблокировал дорогу, из фургона выскочили семеро. Отработали слаженно, наших двоих парней положили на месте, водителя тяжело ранили. Пацана увезли.

Телефон на столе завибрировал.

Я нажал кнопку приема и включил громкую связь.

— Ну здравствуй, коммерсант, — раздался из динамика хриплый, прокуренный голос. Сизый. Местный криминальный авторитет, контролирующий половину складских помещений города, на которые я положил глаз. Старый, тупой, жадный ублюдок.

— Слушаю тебя, Сизый, — ровно ответил я, одновременно делая жест рукой Шурупу. Тот мгновенно открыл ноутбук и запустил программу пеленгации.

— Щенок твой у меня. Хороший пацан, только дерзкий. Плюнул в лицо моему парню, пришлось ему зубы поправить, — хохотнул Сизый. — Короче, расклад такой, военный. Ты отдаешь мне права на застройку южного порта и переписываешь контракты. И тогда, может быть, твой братик вернется домой. Целым. Даю тебе сутки на…

— Ты труп, Сизый, — абсолютно спокойно, без единой угрожающей интонации перебил я его. — Ты, все, кто сейчас находится с тобой в комнате, и все, кто был в том фургоне. Я сотру ваш генетический код из истории.