Книга Хирург для дьявола, страница 93 – Кэти Андрес

Сапёр

Запах в этом блядском лесу стоял такой, что слезились глаза.

Смесь кошачьей мочи, аммиака, дешевого ацетона, сгоревшего пороха и густой, железистой меди.

Так пахнет смерть на производстве наркотиков.

Мы вычислили эту точку двое суток назад. Старая, заброшенная советская турбаза на глухом отшибе, в ста километрах от Москвы. Кругом только непролазный лес, бурелом и болота. Идеальное место для нарколаборатории промышленных масштабов. Это была одна из самых жирных финансовых артерий генерала Каверина.

А мы приехали эту артерию перерезать.

В прямом смысле этого слова.

Слева от меня с противным, визгливым звуком крошился кирпич — очередь из АКМ прошила стену старой котельной, за которой мы укрылись. Каменная крошка брызнула мне в лицо, царапая щеку.

Я сидел на грязном, усыпанном битым стеклом бетонном полу, привалившись спиной к холодной стене.

Левую штанину на бедре пропитывало темным, горячим пятном. В правом плече пульсировал кусок свинца.

Второе ранение за месяц.

Видимо старею, раз начал ловить маслины от всякой швали.

— Держись, командир. Сейчас будет щипать, — пробасил над моим ухом Малыш.

Егор остался в Москве со своими людьми — решать вопросы с документами и легализацией отжатых активов.

А ко мне вернулись мои псы. Моя старая гвардия.

Толик прилетел притащив с собой остальных наших, с которыми мы прошли и Сирию, и ЦАР.

С ними было легче.

Нам не нужны были слова или рации. Мы работали как единый, дышащий смертью организм.

Малыш хладнокровно, не обращая внимания на свистящие над головой пули, разорвал на мне рукав тактической куртки. Достал из подсумка гемостатик.

— Давай, не тяни, — процедил сквозь стиснутые зубы, крепче перехватывая здоровой рукой свой автомат.

Толик щедро, от души сыпанул «Целокс» прямо в открытую, кровоточащую рану на моем плече, а затем с силой вдавил туда бинт, трамбуя его пальцами.

От боли в глазах на секунду потемнело.

Я зарычал, откинув голову на кирпичную кладку, и рефлекторно дернул ногой.

— Бля, Толя, ты мне сейчас кость пальцем проткнешь, — выдохнул, когда зрение сфокусировалось.

— А вы не нойте, Сапёр, — хохотнул Малыш, быстро накладывая давящую повязку и переходя к моему простреленному бедру. Турникет он накинул еще минуту назад, сейчас нужно было просто заткнуть дыру. — В Алеппо, помните, мы вас вообще грязной тряпкой мотали и изолентой сверху. А тут сервис! Стерильно, по науке. Валерия Викторовна бы мной гордилась!

Упоминание Леры резануло по нервам похлеще пули. Я невольно усмехнулся.

— Если Валерия Викторовна увидит, как ты мне рану тампонируешь, она тебе эти бинты в задницу засунет.

— Это точно, — Малыш заржал в голос. — Она может. Суровая женщина. Готово, босс. Жить будете.

Над нами снова просвистела очередь. В ответ из соседнего здания — длинного деревянного барака, где варили синтетику — раздался дикий, истошный вопль, переходящий в бульканье.

Я выглянул из-за угла.

Там, в центре двора, заставленного ржавыми бочками с химикатами, работал Макс.

Если Малыш был нашим щитом и кувалдой, то Макс — это абсолютный, отмороженный психопат.

В мирной жизни он кидал шутки, носил костюмы, и бегал по указаниям Егора. Но стоило дать ему в руки оружие и команду «зачистка», у него срывало резьбу.

Он не просто убивал.