Книга Малая, я тебя испорчу, страница 129 – Настя Мирная

— Так вышло, что после выписки ей некуда было пойти. У неё матушка беременная, вечно на эмоциях. Как Майю видит — сразу в слёзы. А она жалость терпеть не может. С подругой та же история. Я никогда её не жалел. Это может показаться жестоким, но я издевался над её слабостями и недееспособностью. Но так было надо. Если бы начал уговаривать её вставать с кровати, а не дразнить, какая она немощная, Май закрылась бы. Ну и вот, она сказала, что не может находиться дома. К Максу, где они вместе жили, как ты понимаешь, она тоже не могла поехать. Она же уверена, что он бросил её, потому что испугался последствий операции, – киваю, и Никита продолжает: – Я предложил пожить у меня, а сам уехал к предкам. Понимал, что ей необходима самостоятельность. Через пару недель вернулся, но нам обоим было не по себе от соседства. Майя заговорила о переезде, а я отмахнулся, мол, у предков в кайф жить. Только на учёбу с посёлка ездить неудобно было. Пару раз переночевал здесь и по итогу остался. Она не знает, что я тут живу, иначе уже уехала бы, а так я за ней присматриваю, тупо оставить не могу, зная, через что она прошла.

— Знаешь, Ник, это очень сильно с твоей стороны.

— Не ревнуешь? – выгибает бровь, изображая удивление.

— А должна? – копирую выражение его лица. – Есть повод?

— Никакого! – смеётся и целует.

До вечера мы сидим на диване, болтаем обо всём. Он рассказывает о Майе и своём близнеце. Я ловлю каждое слово, слушаю так внимательно, словно знакома с ними лично. История этой пары очень тяжёлая и болезненная, но невообразимо захватывающая.

После рассказа мы просто молчим. Никита укладывается на диван, а я пристраиваюсь спереди. Он обнимает за рёбра, притягивая к себе. Постепенно кадры на экране начинают расплываться, а мерное дыхание на затылке убаюкивает, и сон утягивает меня вслед за моим рыцарем.

Вскакиваю от громоподобного грохота и звука удара. От резкого пробуждения туплю, не понимая, где нахожусь и что происходит. Звуки повторяются, я осматриваюсь по сторонам, понимая, что Никиты нет.

Бегу в сторону кухни, подумав, что грохотало там, но по пути слышу шум из ванной. Не задумываясь, открываю дверь и влетаю в комнату. Распахиваю матовые створки и вижу Ника, сидящего на полу, скорчившегося и скривившегося от боли. Он поднимает голову, с непониманием смотрит на меня. Вода льётся с потолка, стекает по его телу. Волосы прилипли ко лбу.

— Соррян, не хотел разбудить, – выдавливает он, кривясь ещё сильнее и с силой сжимая бок. – Свет, иди. Не надо на меня такого смотреть. Ещё и такими глазами, будто я калич и сейчас загнусь.

— Болван, – рыкаю, ныряя к нему под струи и опускаясь на корточки. Беру в ладони его лицо и цепляю взгляд, который он постоянно старается отвести. – Что случилось? Ты упал?

Убираю его лезущую в глаза чёлку и стираю воду с лица.

— Почти, – усмехается, но ухмылка эта болезненная. – Шампунь уронил, на автомате поймать хотел, а боль по рёбрам так ебанула, что думал — реально загнусь. Уже и забыл, насколько поломанные рёбра не по кайфу.

— Осторожнее надо быть, – ругаюсь тихо, ведь так сильно за него переживаю. Притягиваю к себе и обнимаю, ласково поглаживая спину. Его разорванное и хриплое дыхание бьёт по нервам точными ударами, вызывая дрожь после того, как впрыск адреналина начал падать. – Можешь встать? – он кивает и опирается ладонями за спиной. Оборачиваю его руками вверху рёбер и под его глухие стоны помогаю подняться, приговаривая: – Осторожнее. Не спеши. Медленно. Всё хорошо. Тихо.