Книга Малая, я тебя испорчу, страница 176 – Настя Мирная

В себя прихожу на соседней пустующей кровати. Голова гудит, усталость атакует мышцы. Во рту и в горле пересохло. На улице уже темно, а тётя мирно спит. Бреду к ней и касаюсь губами прохладного лба.

— Всё будет хорошо, родная, – шепчу, приглаживая потускневшие волосы. – Я что-нибудь придумаю. Найду деньги. Мы сделаем тебе операцию, и ты ещё сто лет проживёшь.

Выплываю из палаты, будто в густом тумане. Тоннельное зрение ведёт меня по коридору. Сжимаю в кулаке телефон, мысленно прокручивая в голове всё, что скажу Никите.

Мне больше не к кому обратиться за помощью. Нет таких знакомых, у кого было бы достаточно денег. Мы расстались, но я верю, что Никита не откажет. К тому же, я всё верну со временем. Всё до последней копейки. Если придётся, брошу учёбу, устроюсь на три работы, но отдам ему долг в ближайшее время.

Спускаюсь в холл больницы. Тут шумно, намешаны запахи лекарств, духов, крови и отчаяния. Обессиленно плюхаюсь на длинную, жёсткую скамейку и решительно нажимаю кнопку вызова. Телефон сразу откликается бездушным голосом, сообщающим, что абонент вне зоны действия сети.

Звоню раз за разом, отлично зная, что Ник недоступен, но отчаяние подстёгивает надежду. Слёзы без остановки текут по щекам. Свитер уже насквозь мокрый.

Понимаю, что мне надо поговорить хоть с кем-то, иначе я просто свернусь калачиком рядом с тётей и больше не встану.

— Свет, ну как там? – встревоженный голос подруги вызывает всхлип. Жму руки к груди, стараясь сердце и рыдания удержать, но всё равно вместо слов оглушаю подругу плачем. – Светка, успокойся. Живая она?

— Д-да…

— Тогда рано плакать. Запомни — никогда нельзя оплакивать живых. Я тут шерстю все фонды, занимающиеся помощью. Быстрее и проще будет позвонить твоему бывшему. Если ты сама не в состоянии, давай я.

— У него телефон отключён, – выпаливаю и снова всхлипываю.

— Блять! Ты держись там. Я ещё по однокурсникам пробегусь…

Её голос перекрывает командный мужской тон. Внимание привлекает фамилия. Я не вижу говорящего, он стоит за углом. Сбрасываю звонок и крадусь поближе. Припадаю боком к стене и вслушиваюсь в его слова.

— Нину Святольникову подготовьте завтра к операции. Я назначаю на десять утра. Оперировать будет Евгений Олегович.

— Всё сделаю, Пётр Владиславович, – отвечает ему женский тихий голосок. – Удивительно, что деньги на операцию нашлись так быстро. Впервые на моей памяти такое, чтобы человек просто перевёл нужную сумму первому попавшемуся.

— Чудеса, Оксана, чудеса.

— У молодого человека фамилия такая интересная. Я слышала, как он в банк звонил. То ли Бешеный, то ли…

— Дикий, – толкаю ошарашенно, вываливаясь из-за угла.

Врач с медсестрой таращатся на меня, как на призрака. Я бегаю взглядом между их лицами и настойчиво требую:

— Скажите, операцию оплатил Никита Дикий, да?

— Спонсор пожелал остаться анонимным, – сухо бросает доктор и смотрит на наручные часы. – Мне пора. А вы, Светлана, не переживайте, завтра операцию сделаем, а через недельку уже выпишем вашу тётю.

Он уходит, но медсестра медлит — я намертво вцепилась в неё взглядом. Она тяжело сглатывает и одними губами произносит:

— Я слышала, что он так представился.

Никита…

— Всё, тёть, отдыхай, – говорю тихо с улыбкой. – Точно сама справишься?

— Мне надо справиться только с тем, чтобы каналы переключать, – смеётся приглушённо. – Ты же всё сделала: наготовила, убрала, печенья напекла. Можешь смело возвращаться на учёбу.