Книга Малая, я тебя испорчу, страница 23 – Настя Мирная

Открываю глаза, смотрю на лестницу и, перешагивая через две ступеньки, поднимаюсь на третий этаж. Перехватываю Свету как раз, когда выходит из квартиры. Прижимаю к стене. Она от страха парку роняет.

— Никита… опусти, – выбивает возмущённо.

Убираю лапы и, по-детски шаркнув ногой, предлагаю:

— Давай попробуем, а?

Малая отталкивает. Решительно и с неплохой физической силой. Подхватывает с пола мою исстрадавшуюся за этот день парку и с силой впечатывает мне в грудную клетку.

Я бы и принял отказ, если бы у неё в глазах не блестели слёзы.

Отворачивается, намереваясь свалить в квартиру, но я легко придерживаю дверь, вхожу следом и запираю на замок. Света таращится, приоткрыв рот. Глаза влажные, но не испуганные. В них злость и неприязнь.

— Что тебе ещё надо?! – выкрикивает, взмахнув руками. – Натурой с тобой расплатиться?! Так силой бери, иначе не дамся! Все вы, мажоры, думаете, что имеете право издеваться и унижать тех, кто слабее, у кого бабла столько нет! Вам и закон не писан! Денег всучили — и свободны! Ненавижу!

Бросаюсь вперёд и успеваю схватить, пока не сбежала. Придавливаю к груди, намертво зафиксировав.

— Не все такие, Света. И не всем нужно одно и то же. Да, я как дебилоид себя повёл и уже извинился. У меня мозги набекрень. Жизнь — сплошное дерьмо, и нихера хорошего в ней нет. Сам не знаю, что на меня нашло. Но я выяснил, что хотел, и не собираюсь лезть тебе в трусы. Кто тебя настолько обидел, что ты так относишься к мажорам? – спрашиваю тихо, слегка потянув её за волосы назад. – Честное слово, Свет, я не такой. Я не обижу тебя.

Ох уж эти манящие губы, так сложно сдержаться и не поцеловать ещё раз. А потом ещё и ещё. Блять.

— А что ты, по-твоему, сделал своим унизительным предложением? Ты меня не знаешь и задаёшь такие вопросы, все эти намёки, – трещит, наконец глядя прямо в глаза, а не под ноги.

Слегка дёргает головой, но я крепко удерживаю светлую копну. Не даю ни вырваться, ни отвернуться, ни взгляд опустить. А сам на губы смотрю. С трудом отрываюсь и встречаю её злобный взгляд.

Ого, у кошечки есть зубки. Супер.

Но под злостью есть какая-то… уязвимость. Обида, боль. Всё это накладывается на её слова, и меня посещает догадка.

Ослабляю хватку и провожу пальцами по затылку. Держу Малую мягко, но надёжно и спрашиваю с натягом:

— Кто тебя так обидел, Свет? Что тебе сделали, что ты относишься к тем, у кого есть бабки, с таким презрением?

Вспышка в её зрачках тухнет. Света расслабляется, обмякает и слабо качает головой.

— Насмотрелась на таких, как ты. И прекрасно знаю, как решаются вопросы — избили, изнасиловали, поиздевались, дали денег кому надо и живут дальше.

Бешенство вскипает в венах, нагревает кровь. В ушах шумит. Смотрю на эту девочку и понимаю, что не просто насмотрелась, а на себе испытала. Сделали с ней что-то ужасное.

Глубоко вдыхаю, на пару секунд прикрыв веки. Медленно выдыхаю и беру её прохладную, маленькую ручку с длинными пальцами.

— Ты меня тоже не знаешь. Я не такой и таким никогда не был. Да, бывали загулы, мог и по роже кому дать, но за родительскими деньгами не прятался. Да они, накосяпорь я что-то подобное, ещё и сверху наваляли бы и денег заплатили, чтобы меня в кутузке пару недель продержали. Ещё летом могла бы упрекнуть в чём-то подобном, но сейчас я сильно изменился, стал серьёзнее ко всему относиться.