Книга Малая, я тебя испорчу, страница 54 – Настя Мирная

— Да.

— Ну, простите, это не лечится.

Касается языком мочки, и я едва не падаю от такого интимного жеста. Ник опоясывает предплечьем талию и шепчет:

— Привыкай, Принцесса. От этого удержаться не могу, хоть убей.

Набравшись смелости, втягиваю носом воздух и кладу ладони ему на плечи. Поднимаюсь на носочки и тянусь губами к его лицу. Касаюсь гладкого подбородка, и снова голова кругом от этого аромата. Подаюсь ближе и веду носом по шее, вдыхая глубже и закрыв глаза.

— Теперь ты меня нюхаешь? – сипит, сжимая меня крепче.

— Угу, – мычу, мазнув губами по горячей коже. – Убеждаюсь, что от тебя не несёт так, будто ты искупался в унитазе, – отбиваюсь его словами, прикрывая ими истинные намерения.

— Не воняет?

— Нет.

— А ты с другой стороны понюхай, вдруг там не домылся.

Видимо, я совсем сошла с ума — выполняю его просьбу и затягиваюсь запахом его кожи, шампуня и парфюма справа. Не удерживаюсь и прижимаюсь губами. Никита судорожно вдыхает и рыкает:

— Ну всё, красота, тормозим это, иначе я за себя не отвечаю.

В секунду опускаюсь на пол, краснею, утыкаюсь глазами в грудную клетку. Замечаю, как быстро и резко она качается. И странное движение ниже. В штанах. Грудь обжигает, и я стремительно перевожу взгляд вбок.

— Да-да, есть такая проблема, – усмехается, отстраняясь. – Напиши список, что надо взять, я сбегаю в магаз.

Позаглядывав в шкафчики и холодильник, набрасываю короткий список. Уточняю, какое мясо и приправы надо взять.

— Давай я схожу, – предлагаю, срываясь в коридор.

Никита хватает сзади и прижимает к себе. Трётся носом о макушку и хрипит:

— Ты всё ещё мокрая. Тебе только в машину и из машины. Я сбегаю. А ты хозяйничай. Картошка-то есть, – указывает на пакет на полу. – Развлекайся. Если хочешь переодеться, чтобы не запачкаться, в спальне сушилка с вещами, можешь там что-то взять.

Поцеловав в щёку, одевается и уходит, оставив меня одну в своей квартире. Я не собираюсь рыться в его вещах, честное слово. Но любопытство гонит меня по комнатам. Трёшка большая и красивая, но пустая и будто бы холодная, безжизненная. По размеру, наверное, даже больше четырёшек в нашем районе. Вся мебель новая, в современном стиле, в основном одно-двухтонная. В зале на бежево-сером диване свитер, футболка и штаны. Рядом валяются носки. Огромная плазма, стеклянный стол.

Прежде чем войти в спальню, целых три минуты спорю с совестью. Она говорит, что это слишком личное пространство. Я её убеждаю, что загляну всего одним глазком, даже входить не стану. На том и сходимся.

Приоткрываю дверь и сразу натыкаюсь на расправленную кровать и скомканное одеяло. Две тумбочки по бокам. Напротив — комод, над ним телевизор. Около входа большой шкаф. Обои тут красивого изумрудного цвета.

Совесть стучит молотком по голове, когда нарушаю наш уговор и вхожу. Присаживаюсь на кровать, провожу по простыне ладонью. Опускаюсь, прижимаясь щекой к перьевой подушке. Пахнет… Никитой.

Хлопает дверь. Я вскакиваю, мечась по комнате и не зная, куда спрятаться. Замираю около постели, прижав руки к груди. Огромными глазами наблюдаю, как открывается дверь, и показывается красивая блондинка в коротком шёлковом халатике.

Смотрю на блондинку и не знаю, куда себя деть. Она тоже пару секунд молчит, окидывая меня пренебрежительным взглядом. Хочется съёжиться, спрятаться под кроватью и раствориться, только бы не чувствовать то, что чувствую сейчас. Обида ощущается лезвием ножа, прокручиваемым между рёбрами снова и снова.