Книга Малая, я тебя испорчу, страница 70 – Настя Мирная

Так я думаю ровно до того момента, когда все мои иллюзии не разбиваются о жестокую реальность.

Полгода спустя.

— В общем, если надумаешь — приезжай, – в сотый раз повторяет Ками, складывая около двери сумки.

— Ты тоже, – улыбаюсь, неспешно собирая вещи — мой поезд только через три часа.

— Если получится вырваться с работы, то обязательно примчусь, – подмигивает, подхватывая солнцезащитные очки. – Но всё же лучше ты ко мне. Море, солнышко, пляж. Да, комнатка, которую дают, крошечная, соседки будут, но мы как-то уместимся. А так позагораем, поплаваем. Об этом своём козле даже не думай.

Порывисто отворачиваюсь и перевожу дыхание. Прокрутившись обратно к соседке по комнате, уже улыбаюсь. Я стала немного сильнее, и больше не приходится сдерживать слёзы при каждом упоминании Никиты.

— Я о нём уже забыла, – качаю головой и показываю пальцами «ок».

— Вот и не вспоминай, – поддерживает Камилла, обнимая за плечи и расцеловывая в щёки. – Всё, золотце, мне пора, такси уже ждёт. Как доберёшься, звони.

— Ты тоже. Удачной дороги.

Чмокаю её в щёку, и Ками, нагрузившись вещами, скрывается за дверью. Устало присаживаюсь на краешек кровати, перестав прикидываться счастливой, пусть с ней этого делать и не надо. Ками — единственная, кто видела, как я неделю каникул валялась в кровати и ревела. И только она знает истинную причину моего приезда в общежитие первого января.

Какой же глупой и доверчивой я была, так слепо окунувшись, как я думала, в любовь. Верила всему, что он говорил. Каждому слову, каждому жесту и взгляду. И вот результат — разбитое на кусочки сердечко.

Поднимаюсь и выглядываю в окно. Скоро шумный Питер сменится тихими улочками Петрозаводска. Моего родного города, возвращаться в который мне впервые не хочется. Не думаю, конечно, что мы случайно где-то пересечёмся, но мне всё равно будет больно.

Задумчиво тереблю подвеску ангела на браслете и вздыхаю. Решительно отхожу от окна и складываю одежду в сумку.

Я немного даже завидую Камилле. Она устроилась на лето официанткой при отеле. Их обеспечивают жильём, пропитанием и приличной зарплатой. Я бы тоже хотела поехать с ней, она звала, но бросать тётю одну не хочется. К тому же лето, дача, огород — сама она не справится. Да и Измайленко меня в жизни не простят, особенно Лена.

Надеваю короткие джинсовые шорты и длинную майку с круглыми вырезами по бокам. Собираю липнущие от духоты волосы в высокий небрежный хвост. В последний раз прохожу по комнате, проверяя, всё ли необходимое взяла и все ли приборы выключены. Заглядываю в кармашек сумки — документы на месте. Вывожу чемодан в коридор и закрываю дверь.

— До встречи, – шепчу комнате, ставшей домом почти на год и видевшей столько моих слёз, сколько моя спальня не видела.

С шумом катя чемодан по потрёпанным полам, прощаюсь с другими студентами, кто ещё не успел уехать домой. Притормаживаю около комендантши Людмилы Васильевны.

— Светочка, уже пора? – улыбается женщина, выходя со своего места и обнимая. Да, меня тут любят. – Счастливого пути и хорошо отдохнуть.

— Вам тоже всего доброго, тётя Люда.

В поезде неотрывно гляжу в окно, потягивая чай. Пейзажи практически не меняются, а мерный стук колёс успокаивает. Да и сердце ровно бьётся. Нет нервов, мандража или какого-то предвкушения. Наверное, я просто устала волноваться о том, что ждёт меня дома. Никита был эпизодом. Самым волшебным и прекрасным. И самым болезненным, жестоким уроком. На этот раз я действительно его выучила и больше не повторю своих ошибок.